Я отказался, ибо был тогда солдатом… считал себя солдатом и счел это предложение оскорбительным. Мне – и сделаться зверушкой на сворке у Крыс? Никогда.
Кайлеан хорошо понимала этот ропот. Имперские Крысы, внутренняя разведка, занималась выслеживанием шпионов внутри империи, раскрытием дворцовых интриг, слежкой за гильдией магов и храмами, наблюдением за действиями армии. Крысы обладали серьезной властью и часто использовали ее довольно неосмотрительно. Никто их не любил.
– Но Крысы умеют быть убедительными. Они показали мне… определенные вещи.
Рассказали историю о сельце, сметенном с лица земли, и о странных происшествиях, сопровождавших это. Показали рисунки и результаты воздействия сил, которые мне даже не снились. Привезли в то сельцо и позволили мне там вздремнуть. Всего лишь вздремнуть – и целый год я просыпался от кошмаров. А потом они… попросили о помощи. Попросили, – Ласкольник усмехнулся, – а во мне тогда было еще достаточно от дворцового интригана, чтобы знать – они не врут. Просьба была искренней.
Крысы плевать хотели на Кодекс, у них есть люди, владеющие иной, неаспектированной магией, но их не слишком много, и все они находятся под жестким контролем. Им нужны были другие. Они хотели, чтобы я отыскал для них тех, кто может пользоваться Силой, не ступая Тропками и не используя Источников. Потому что в месте, куда меня взяли, те были настолько истощены, что обычные маги теряли разум. Нет! – поднял он руку. – Не прерывайте меня. Вы все видели, что случилось три месяца назад, когда мы охотились на жереберов.
Никто из вас не говорит об этом вслух, но многие криво поглядывают на Лею, Йанне или Даг. Некоторые полагают, что это худо – иметь в чаардане кого-то такого, пусть даже вы и знаете, что почти в каждом есть такие люди. Хорошо иметь кого-то такого рядом, когда вокруг головы засвистят стрелы. Кого-то, кто вызовет на помощь духа предков или скажет, откуда близится враг. И… проклятие, я не о том хотел говорить. Теперь вы знаете, что нас здесь – больше. Кайлеан, Сарден… я.
Если бы внезапно разорвалась завеса Мрака и сильнейшие демоны Нежеланных явились меж ними, не сумели бы произвести большего эффекта. Кайлеан почувствовала, как у нее отвисает челюсть.
– Я, – повторил Ласкольник, словно не заметив их реакции, – заговорил с первым конем, когда мне исполнилось шесть. А он заговорил со мной. Назвал меня двуногим жеребенком и позволил сесть на себя. Это был жеребец моего отца, черный, как смола, огромный, словно дом.
