Скажи маркизу «да»

– Но если так, то почему же…

– Потому что я – Ученик Дьявола, понимаешь? И я заслужил свое место в аду. А ты заслуживаешь лучшего. – Его руки нежно гладили ее плечи. – Ты должна иметь все самое лучшее. Не только лучшие цветы, торты, платье… свадьбу, но и самую лучшую жизнь с самым лучшим мужчиной. Ты все это заслужила. Ну а я… за то, что я тебя сейчас касаюсь, я заслуживаю дуэли на рассвете.

А Клио в растерянности думала: «Кто же она, эта добродетельная женщина, о которой Рейф говорит? Уж точно не я…» И действительно, ведь всякий раз, когда он целовал ее, она отвечала тем же.

Но он, судя по всему, этого не понимал. Значит, сейчас – самое время все ему объяснить.

И Клио, собравшись с духом, положила ладони ему на грудь. Он внезапно вздрогнул и пробормотал:

– Что ты делаешь?..

– Прикасаюсь к тебе. – Она стала поглаживать сквозь ткань рубашки его мускулистую грудь.

– Но, Клио, я… – Его голос звенел от напряжения. – Я не могу это сделать.

– А ты ничего и не делаешь. Сейчас все делаю я.

– Но ради всего святого, почему?

– Потому что я хотела этого уже много лет.

Она обняла Рейфа обеими руками и, прижавшись щекой к его груди, почувствовала гулкие удары его сердца.

– Расслабься, Рейф, ведь это всего лишь объятия. – Она уткнулась носом ему в шею, видневшуюся в расстегнутом вороте рубашки. – Скажи, когда ты последний раз кого-нибудь обнимал?

– Я… не помню, – выдохнул он.

Клио тоже не могла припомнить ничего подобного. Она родилась в любящей семье, но у них дома не любили обниматься. Дафна всегда была холодна – могла лишь легонько приобнять сестру, похлопать по спине, – но не более того. А Феба вообще никогда никого не обнимала и не позволяла обнимать ее, а Клио очень любила крепкие нежные объятия. Хотя ей не часто приходилось их испытывать. И сейчас она поглаживала Рейфа по спине и чувствовала, как он постепенно расслабляется.

– Ты тоже можешь меня обнять, – прошептала она.

И тут он, наконец, сдался и обнял ее за талию. «Ах, как приятно!» – мысленно воскликнула Клио. В эти мгновения ей казалось, что она могла бы провести в объятиях Рейфа всю оставшуюся жизнь.

– Прости меня за все, – прошептала она. – Ты так старался, чтобы привезти из Лондона все эти чудесные вещи, а я все испортила.

– Ничего ты не испортила.

– А потом – волнения из-за собаки. Я знаю, ты ужасно тревожился.