Скажи миру – «нет!»

Над плечом поднимались оперения стрел, в руках незнакомец держал средней длины полунатянутый лук со стрелой, смотревшей в землю, впрочем, в том положении, из которого оружие можно легко вскинуть и тем же движением выпустить стрелу.

– Дальше ни шагу, – грубоватым мальчишеским баском сказал зеленый незнакомец. – По крайней мере – пока не выясним, как и что.

– Эй, ты русский?! – обрадовался Вадим. Он ощутил боком, что Север плавно спустил в ладонь метательный нож. Если что – не факт, удастся ли лучнику выстрелить: эта мысль тоже успокаивала.

Но Вадиму не хотелось бы, чтоб до этого дошло – тем более что парень тоже мог быть не один.

– Русский, русский, – кивнула маска. – А вы, я вижу, тут недавно? Это ваш дым был около заброшенной башни?..

Тропка оказалась довольно хорошо утоптана и вообще производила впечатление часто используемой, не звериной, а вполне человеческой. Мы двигались по ней, если честно, совершенно дебильно: мы с Танюшкой с левого края, Колька – посредине и чуть впереди, Арнис – сзади; каждый сам по себе, в сущности, уже приучив себя к мысли, что нас ждет приятная встреча с соотечественниками.

Даже Арнис оживился – для него впереди находились соотечественники вдвойне…

…До сих пор не знаю, что же спасло Кольку. По всем параметрам засады он должен был получить аркебузную пулю в голову, в висок – но вместо этого камешек ударил его в правое плечо, и мы услышали его крик одновременно со щелчком спущенной тетивы.

И как обычно бывает в таких ситуациях – я мгновенно увидел то, чего раньше в упор не замечал: фигуру мальчишки в кустах. Лицо не различалось в тени, но я видел, как он, одной рукой взводя аркебузу, другой подносит пулю к зарядному отверстию…

– Танюшка, назад! – яростно крикнул я, бросаясь вперед и выхватывая палаш, – между нами было метра три всего, и, начни я расстегивать кобуру нагана, он бы пристрелил меня в упор. – Арнис, прикрой ее!

Мыслей сразу стало как-то много, но они не мешали друг другу.

И что я так и не переделал кобуру удобнее; и что Танюшку я зря взял с собой; и что Колька не сможет стрелять из ружья с пробитым плечом; и что напавших на нас тут может быть много, – а главное, было недоумение: почему они на нас напали, не за урса же приняли?!

Мальчишка не успел зарядить оружие. Он поднял лицо – загорелое, но со светлыми глазами – и, что-то беззвучно крича, бросил аркебузу в меня.