Скажи миру – «нет!»

Стоявший в центре заговорил – и заговорил по-русски, с хорошо мне знакомым, хотя и не таким заметным, как у Арниса, акцентом:

– Мы вас сюда не звали, русские. Вы нам здесь не нужны.

– Да вы что, ребята?! – возмутился я. – С ума спрыгнули?! Мы же тоже из Союза, мы же из одной страны с вами! Вы, наверное, ошиблись…

– Вы решили нас и здесь достать? – процедил тот же мальчишка. Двое других молчали, мерили меня ненавидящими взглядами. – Русские свиньи!

Я стиснул зубы. Переждал и произнес:

– Мне нужна моя девушка.

Они переглянулись – точнее, переглянулись двое, рыжий продолжал держать меня на прицеле. На слух это был не литовский, я нахватался кое-каких слов у Арниса. Да я и не прислушивался – мной вновь овладело злое недоумение. Немцы из ФРГ с нами обошлись не то что мирно – по-дружески. А свои – блин, свои!!! – оказались такими сволочами! Я даже как-то не обратил внимания на то, кем они меня там обложили, – и прервал их совещание:

– Моя девушка у вас, козлы?!

На меня вновь уставились все трое.

– У нас. Марюс велел тебе передать, русский, чтобы ты оставил на этой дороге все свое оружие и шел по ней. Через километр будет наше поселение. Там и поговорим.

Приступ злого страха за Танюшку бросил меня вперед. Я скользнул под не успевший выстрелить арбалет, сбил рыжего плечом и, взяв на мушку отскочивших к обочине старших, процедил:

– Вы что, решили, что я буду в мушкетеров с вами играть?! Дюма обчитались?! Я сейчас вас тут прибью всех троих, как мух, а потом…

– Если мы не вернемся раньше тебя, – усмехнулся все тот же мальчишка, – твоей девчонке оторвут голову.

Я прицелился ему в лоб:

– А если не вернешься только ты? – спросил я. – Ты мне активно не нравишься, сволочь. Очень активно.

– Мы должны вернуться втроем, – вполне хладнокровно сказал он, хотя отчетливо побледнел. – Марюс хочет поговорить с тобой. Думай, русский.

Надо было ждать наших.

Я заметил, что рефлекторно сжимаю и разжимаю кулаки. Если я приду – не факт, что ее отпустят. Совсем не факт, даже… даже что она все еще жива… (Я ужаснулся этой мысли.) Но если я не приду к ней – к еще живой! – чтоб хотя бы встать рядом с ней, чтоб ей было не так страшно, – как мне тогда вообще жить?

Я начал сбрасывать снаряжение. Аккуратно сложил его – посреди тропинки.