Скажи миру – «нет!»

Рядом с ним Вадим чувствовал себя немного играющим в средневекового воина. Вот Лешка – настоящий. Наверное, впрочем, так казалось из-за одежды, и Вадим подумал еще, что скоро (если останется жив) и сам будет выглядеть так же.

Они всей веселой компанией, вчетвером, двигались в лагерь новых знакомцев.

Я никого не догнал – остановился примерно через два километра, задыхаясь от злости и обливаясь по́том. Огляделся, рубанул можжевеловый куст – тот косо завалился в папоротник. Бешенство не оставляло меня.

Я вслушивался, но в ушах клокотала кровь, и мне пришлось брести обратно к тропинке.

Мне не хотелось думать, что могло случиться с Танюшкой. Я заставил себя решить, что ее утащили в лагерь. Но кто напал на нас?! Тут мне даже ничего не приходило в голову…

…Дорога была пуста, только труп все еще лежал в кустах. Я отметил, что на нем еще вполне крепкие тяжелые ботинки, туристские. Мои туфли сдаваться не собирались, но многим ребятам и девчонкам уже требовалась смена обуви.

В том числе – и Таньке.

Я вздохнул. Сжал зубы, взглянул с прищуром в ту сторону, куда мы шли. И, расстегнув кобуру нагана, зашагал туда…

…Я прошел около двух километров и увидел всех троих издалека – сперва они сидели на обочине, потом поднялись и встали поперек тропинки. Оружие у них в руках было видно тоже издалека.

Я не остановился. Левой рукой достал револьвер, но курка взводить не стал. Рыжий мальчишка – младше меня, – стоявший с краю, держал в поднятых руках арбалет, заряженный ширококонечной стрелой.

Двое других – светловолосые, мои ровесники или чуть постарше – приготовили клинки, такие же хаудегены, как тот, который я уже видел. Лица у всех троих были напряженные и жесткие, как выбитые на жести-бронзовке медальоны.

Я остановился в десятке шагов от них. Арбалет смотрел мне в грудь, и я отстраненно представил себе, как широкий крестовидный наконечник болта с заточенными гранями перьев пробивает мне грудную клетку и высовывает окровавленное жало из спины…

…Но я успею выстрелить три раза.

Наверное, мальчишки прочитали это по моему лицу.

– Меня зовут Олег, – сказал я, и голос у меня сорвался, но никто из них даже не улыбнулся – над человеком с револьвером смеяться не хочется. – Если вы меня понимаете… если ваши друзья напали на нас на этой тропе, ранили двух наших и украли мою девчонку – я хочу знать, что вам нужно. Если не ваши – я прошу у вас помощи.