Скажи миру – «нет!»

И самое странное – Олег Фирсов.

Я зевнул и по дуге бросил палку, которую стругал ножом, в темноту. Позади светил еще наш костер, возле которого сидели часовые, впереди – костер немцев, возле которого ностальгически пиликала губная гармошка и два голоса непонятно, но печально ей подпевали. Ночь вокруг меня была теплой и насыщенной ароматами, к которым я уже начал привыкать… и начал скучать по неяркому, но родному лету России. Хотя тут, на этой древней земле, было, спору нет, очень красиво.

Впрочем, здесь у земель нет истории.

Не строили в этих местах прекрасных храмов, не населяли ручьи и рощи красивыми духами, не отваливали от берегов глазастые корабли… Да и в моей России не возводили соборов, не было ни Невского, ни Кутузова… Мир без памяти. Без истории.

Или с непонятной историей.

На осыпи зацокали камни. Я замер, всматриваясь сквозь ажурно-кованую из черной тени путаницу листвы в склон холма. По нему спускались олени. Вдали тяжело, хмуро взревел какой-то зверь, судя по звуку – здоровенный, и я подумал: не далеко ли зашел?

Краем уха я уловил тихий хруст ветки за спиной и, быстрым плавным движением отступив за ствол дерева, слился с ним.

Зверь?.. Человек?.. Если да – то кто? И зачем?..

– Да не стой, не стой ты там, – негромко сказал Вадим. Не скрываясь, но очень тихо, он пересек открытое пространство и остановился рядом со мной. Он грыз веточку, в глазах поблескивала луна.

– Ты чего не с нашими-то? – осведомился я. Вадим не ответил, а я и не стал переспрашивать – в конце концов, его дело. – Не спится, что ли?

– Тебя на кой черт несет на Крит? – поинтересовался Вадим.

– Я все сказал у костра, – ответил я честно. Вадим посмотрел на меня с интересом.

– Значит, Саня все-таки не прав… – задумчиво сказал он и сузил глаза. – Ты не Артуром хочешь быть и не То… кого он там назвал?

– Тогенбургом, – вспомнил я. – Это рыцарь из баллады Жуковского.

– Угу… Ты не меньше чем в Иисусы Христы метишь. В спасители мира.

Я разозлился внезапно и резко, как вспыхивает береста. Поэтому промолчал, но Вадим о чем-то догадался по моим глазам и со своей непробиваемой насмешкой продолжал:

– Ты сам-то знаешь точно, чего хочешь?

– Тащишь, – возразил Вадим.

 – Просто личным примером, при котором отказаться мешает чувство стыда.

– Так. – Я придвинулся к нему. – Я что-то не понимаю, фишку не секу. Ты не хочешь участвовать в авантюре?

– Ты собираешься зимовать на Крите? – полюбопытствовал он вместо ответа.

– Подожди. – Я придержал его за плечо. – Я как-то говорил с Джеком.