Скажи миру – «нет!»

– Так что же – бросать их?! – огрызнулся я. Под курткой у меня текла кровь Игоря, текла в штаны, текла по ноге, в сапог…

– Олег, – сказал Игорь, и я наконец-то посмотрел, что у него с лицом. Голова у него была разрублена наискось, череп расколот, а вторая рана обнажала в рассеченном левом плече легкое, пузырящееся розовой пеной. – Хватит, положи меня. Все кончено. Я отыгрался.

Врать я уже не мог. Да и не хотел, да и нечестно это было. Я просто тащил его, но Игорь вдруг потяжелел еще сильней и попросил:

– Олег, не мучай меня.

И повис совсем. Окончательно, только еще дышал – с хрипом, с клекотом.

– Умирает, – сказал я и потащил его в сторону с тропки, в кусты. – Сергей, дальше, веди дальше!

– А ты?! – Он кусал губы.

– Я останусь с ним, потом нагоню… Мотайте отсюда! Сергей, не сходи с ума – уходи, я догоню!..

…Я втащил Игоря под вывороченные корни. Он опять пришел в себя и, нашарив мою руку, сказал:

– Темно… Олег, Ирка остается одна…

– Все будет нормально с ней, – пообещал я.

– Как обидно, – на губах Игоря лопнул кровавый пузырь, он широко зевнул. По дороге пробегали урса, но я это слышал как-то очень-очень отдаленно, словно все это меня не касалось.

– Что остается от сказки потом – После того, как ее рассказали? – спросил Игорь.

…Я догнал наших примерно через километр. Но урса догнали их еще раньше. Кажется, Колька совсем ослабел, а остальные не бросали его до последнего.

В общем, я метров за двести увидел, как Сергей пятится перед десятком, не меньше, урса – они не спешили нападать, потому что на тропе по пути Сергея лежали уже три или четыре трупа. Ленка прикрывала Сергею спину с рапирой наперевес.

Чуть ближе ко мне Колька, держа топор в левой, тяжело отмахивался от урса, наседавших на него и отрезавших его от остальных. Олька, прижатая к кустам на обочине, вращала корду в обеих руках, рубя с потягом.

Я опоздал… Колька завязил свой топор в основании шеи одного из урса, не смог – с левой – быстро его выдернуть… Ассегай ударил его в бок под вытянутую руку.

Каким-то невероятным усилием Олька пробилась к лежащему, раскидав урса, – и, встав над ним, отчаянно рубила кордой.