Скажи миру – «нет!»

На левой руке – чуть ниже локтя – была глубокая рубленая рана (чудом уцелели кости), а в левом бедре рана – тоже глубокая – оказалась колотой. Какая-то девчонка-казачка, спеша, зашила дырки – я почти не ощутил боли, и она ушла куда-то к другим раненым, а я остался сидеть, бездумно глядя, как укладывают и укладывают трупы, как спускаются за окрестные деревья стаи грифов, слетевшиеся, наверное, со всего Кавказа…

Подошел и тяжело сел рядом Лаури. Он опирался на самодельный костыль из свеженького деревца.

– Живой? – спросил Лаури, неловко вытягивая вперед правую ногу, обмотанную размокшей от крови тряпкой. – Хорошо… Меня вон топором хватили, кость над коленом – пополам… А еще, знаешь, – он помолчал, – Джерри моего убили. Уже в самом конце, Олег… Вот так. – Он наклонился чуть вперед и застыл.

Подошел Олег Крыгин. Правая рука у него была на перевязи. Остановился рядом и тихо сказал:

…Андрюшку Соколова принесли одновременно с Михелем ван Спрэгом. Следом за телом Михеля шел Анри и плакал, не стесняясь, но я даже не очень на него смотрел.

Я пытался узнать Андрея, а это было трудно. Топор ударил его в лицо…

– Это точно он? – спросил я Боже, который держал труп на руках.

– Его убили при мне, – сказал Олег. Я кивнул и положил ладонь на плечо Анри. Михеля я знал даже еще хуже, чем Ивана. Он спас Анри и здорово помог с ремонтом корабля. Теперь его тоже нет. Все.

– Это… нечестно, – сказал Анри и вытер глаза рукавом. – Это нечестно, Олег.

– Живы, – так же негромко ответил он…

…Принесли Кольку.

Голова атамана была распластана ятаганом наискось, но выражение лица осталось спокойным и светлым, как небо. Больше он не мучился одиночеством и воспоминаниями. Кто-то – я так и не понял кто – положил к моим ногам мои метательные ножи, уже очищенные от крови. Или, может, и не мои – но такие же… Мне хотелось есть, еще больше – спать, и совсем не хотелось хоть что-то делать. Вадим подвел рыжеволосого парня, державшего на локте аркебузу, и я какое-то время не мог понять, чего от меня хотят, пока не сообразил, что парня зовут Фергюс, он ирландец и просится к нам. Причин я так и не уяснил, если честно, но кивнул. Потом кто-то сказал: «Сто семьдесят три», – и я очнулся.

Был вечер, темнело быстро. К костру больше никто никого не носил, и я понял, что назвали цифру убитых.

– Командиры отрядов, зажгите факелы, – послышался голос, и я увидел протянутый мне факел в руке незнакомого мальчишки.