Скажи миру – «нет!»

Вокруг стояли еще несколько человек – и моих ребят, и просто знакомых, и совсем незнакомых, – и в их взглядах я прочел восторг и страх. – Что случилось?! – требовательно спросил я. Серый, нагнувшись сбоку, осторожно развел мои пальцы на рукояти палаша – я с интересом наблюдал, как он их разгибает, – ничего не ощущающие, совершенно чужие, белые, с кровью под ногтями. Клинок палаша был тоже в крови – весь, и гарда в крови…

– Оглянись, – попросил Вадим, помогая мне развернуться корпусом. – Вон там ты бежал.

Урса лежали позади – влево-вправо, в лужах сохнущей крови, среди ломаного и раздробленного оружия, четко обозначая мой путь к берегу Куры.

– Не помню, – сказал я, отворачиваясь. – Помню музыку… солнце танцевало с мечом… как горящая мельница в «Они сражались за Родину»…

– Заговаривается, – сказал кто-то.

И я, тряхнув головой, снова уставился на Вадима:

– Ты зачем меня умывал?

– Ты был весь в пене, Олег, – негромко сказал Серый.

– В какой пене? – спросил я.

– В обычной. Изо рта. Вон, ребята видели, еле успели в стороны отскочить. А ты долбанулся в дерево, – он кивнул на изрядно выщербленный по бокам дуб, – начал его рубить, потом свалился…

– Дай попить, – попросил я. Припал к фляжке, не отрывался от нее, пока не высосал все. – Урса где?

– Остатки утонули в Куре, – криво улыбнулся Вадим. – Если кто и спасся – так сотни две-три, не больше. Трупами весь лес завален.

– Ну и хорошо. – Я огляделся. – Дайте еще попить! – Ко мне протянулись сразу несколько фляжек, я, не глядя, взял одну, долго пил.

– И еще, – добавил я. – Иван убит, учтите это.

Над берегом Куры, в серой тощей земле несколько десятков схваченных урса под присмотром хмурых мальчишек складывали огромный костер. По мере того как он рос, удлинялся и выложенный двойной ряд убитых ребят. Их несли и несли из леса… несли и несли… А на скале над костром несколько парней, закрепившись веревками и то и дело переспрашивая, выбивали крупными буквами столбцы имен и дат.

Убитых клали одинаково – валетом, но голова к голове, руки сложены на груди, на клинке. Прежде чем уложить очередное тело, с него смывали кровь, стягивали самые страшные раны полосками коры. Делалось все это в основном молча.

Я, если честно, в поисках не участвовал. Как оказалось, у меня и правда разошлись швы в боку.