Скажи миру – «нет!»

…– Подари мне рассвет у зеленой палатки…

…– Здесь вам не равнина, здесь климат иной…

…– Среди нехоженых путей один путь – мой…

…– Помиритесь, кто ссорился…

…– Долой, долой туристов…

…– Улыбнитесь, каскадеры…

…– Сползает по крыше старик Козлодоев…

…– Britons – strike home!..

…– Знаешь ли ты, как память в эти часы остра?..

…– Дороги – как боги…

…– Не вдоль по речке, не по лесам…

…– Прощай, позабудь – и не обессудь…

…– На коня – и с ветром в поле!..

…– Хлопнем, тетка, по стакану!..

А дорога через ополье все не кончалась, и жара не спадала.

Судя по всему, уже и до вечера оставалось недолго, и Север начал иссякать в своем песенном запасе, да и подпевали уже через силу, если честно. И вот настал момент, когда последнюю, наверное, песню Север допевал с несколькими самыми стойкими. Остальные вновь уныло растягивались в «хвост». Я с каким-то болезненным интересом прислушивался к голосам друзей и думал, что если сейчас не случится что-нибудь сверхъестественное и песня кончится, то начнется моральное разложение, писк, упадничество, и поднять настроение станет почти невозможно.

Вот сейчас допоют. И крантец.

– Родник, ребята!!! – заорал Сережка. – Родник!..

…Вы можете себе представить вкус родниковой воды в те часы, когда от жары готова расплавиться кожа?

Родник бил из-под корней здоровенной сосны, росшей в начале крутого косогора – тут был небольшой борок, сухой и чистый. К роднику все бросились разом, обалдев от одного вида воды. Было какое-то идиотское, животное состояние. Все забыли друг о друге – вернее, просто не оставалось сил о ком-то помнить.

Но продолжалось это состояние всего несколько секунд – девчонок пропустили вперед, по рукам пошли мгновенно заледеневшие котелки. Мы пили и не могли напиться.

– Лагерь разобьем здесь, – махнул рукой Саня, – лично у меня сил нет дальше идти.

С ним никто не спорил. Все разбрелись за хворостом или обустраивать место, скидывая поклажу и мокрую обувь. Солнце садилось за косогор, по равнине пролегли длинные тени. Вокруг растущей груды хвороста раскатывали сплошным ковром одеяла.

Олег Фирсов, забравшийся дальше всех по косогору, вдруг завопил, чтобы все шли туда, к нему. Похватав оружие, все бросились вверх, спотыкаясь и перекликаясь.

– Волга! Волга! – заорал более членораздельно Фирс. – Эй, тут Волга!

За косогором был обрыв. А под обрывом влево, вправо и вперед отражала заходящее солнце речная гладь.

Мы добрались до Волги. Правда добрались.

Наконец все улеглись вокруг костра.