Скажи миру – «нет!»

По рукам пошли холодное мясо, щавель и камышовые корни – печеные, но, естественно, холодные тоже.

– Уф, ну и переход, – выдохнул Вадим. – Думал, все, помру.

– Уже и песен не осталось, – добавил Игорь Северцев и лениво подбросил в пламя хворост.

– А ты здорово придумал – петь, – одобрила Наташка Мигачева. – Вовремя.

– Да это не я придумал, – усмехнулся Север.

Если честно – мне всегда нравилось, когда меня хвалят, хотя я умело это скрывал и слыл «очень скромным мальчиком». Но Север промолчал, и я, слегка разочарованно вздохнув, занялся едой.

– Это же ты придумал, – щекотнул мне ухо Танькин шепот. Она сидела возле меня и смотрела понимающими глазами. Отсвет костра падал на них как-то так, что глаза лучились изумрудным живым светом, и я задохнулся, но тут же бодро отозвался:

– Да ну, ерунда! – подумал и добавил: – Все равно спасибо… – Я помедлил и решился: – Тань… ты очень устала?

Ее глаза заискрились, и она, чуть прикусив уголок губы, посмотрела куда-то в сторону:

– Пошли погуляем. Я правильно поняла?

– Волга.

 – Танюшка чуть шлепнула босой ногой по воде, слегка плескавшейся у песчаного берега. Я стоял чуть позади и сбоку, мучась желанием ее обнять. Потом вдруг вспомнилось, как почти месяц назад мы вот так же ходили по берегу другой речушки, и Танюшка думала, что порезала ногу…

– Тут хорошо гулять босиком, – сказал я. – Ни банок, ни бутылок…

– Не то что на Пурсовке, а? – Танюшка плеснула ногой в мою сторону, но я не принял игры.

– Мы так мало говорили… ну, за эти две недели… – Я присел на корточки.

Танюшка, подумав, опустилась рядом со мной, подобрала несколько галек в песке. Подумала еще, кинула одну в воду. Я молча протянул руку, она отсыпала три. Я тоже кинул. Сказал: – Вот и Волга. Если честно, никак не соображу, куда нам дальше…

– А это не все равно? – Танюшка кинула еще одну гальку. – Мир большой… Олег, я не хочу сейчас про это.

– Извини, – немного смешался я.

– Ничего… Я искупаюсь, а ты подожди тут, ладно? – Она, сев на песок, начала стягивать джинсы.

Я отвернулся и посмотрел вновь лишь когда Танюшка уже входила в воду, касаясь ее ладонями разведенных в стороны рук. – Теплая, – сказала она, не поворачиваясь, потом гибко подскочила и нырнула. У меня дух захватило – сам-то я плавать не умел и всегда боялся, когда плавала Танька. Но она уже вынырнула подальше, отфыркиваясь и вертя головой. Слышно было, как она смеется.

Противоположный берег виднелся черной полоской, из-за которой выкатывалась луна.