Пожалуйста, извини. Никто никогда не предлагал мне помощь, ничего не прося взамен. Я не умею правильно благодарить. Не знаю… как.
На том конце связи послышался тяжелый вздох, шорох.
Тимур бросил взгляд на часы: у нее уже десять. Может быть, Тим уснул, и Морковка легла пораньше? Образ ее в той соблазнительной пижамке врезался в мозги и растекся по венам неудержимой потребностью быть сейчас рядом.
— Ерунда, маленькая. Я просто не подумал, что у тебя есть свой жизненный план, и въехал бульдозером на цветочную клумбу.
— Метафора, достойная заметки на полях.
Он не мог знать наверняка, но был уверен, что в эту минуту Ася улыбается.
— Ты правда не обижаешься? — недоверчиво переспросила она.
— Я не в том возрасте, чтобы обижаться на «нет» моим попыткам ухаживать.
— Что?! — Снова возня, громкая, с бессвязным бормотанием. — Ты же это не серьезно?
— Прости, не удержался. Ты так смешно смущаешься.
Она замолчала. Так резко, что Тимуру пришлось чуть ли не силой заставлять себя помалкивать и не давать подсказку.
— Не смейся надо мной, — наконец, сказала она.
— Кто сказал, что я смеюсь?
— Ты не можешь говорить такие вещи всерьез.
— Я много чего могу говорить всерьез, Морковка. Хочешь меня испытать?
Тимур остановился около яркой вывески какого-то огромного парфюмерного магазина.
— Не уверена, — почти шепотом ответила она.
— Режешь меня без ножа, маленькая. — Он нарочито громко издал стон разочарования.
Бесполезно ее спрашивать, какие духи она любит — все равно не скажет.
А как угадать? Не приезжать же домой без подарка для Морковки. Подарок для Тима лежал в отдельном пакете: судя по всему, ребенок был того же возраста, что и Онегинская малявка — месяца три, плюс минус.
— Ты завтра возвращаешься? — наконец, спросила Морковка.
— Приземляюсь без четверти одиннадцать ночи.
— Позвонишь из аэропорта? Я приготовлю ужин.
— Договорились, маленькая.
— Если есть какие-то пожелания, я с удовольствием… — Что именно она собиралась сделать с удовольствием, Ася так и не сказала.
Громко засопела в трубку, явно смущенная.
О да, у него было пожелание: ее, голую, в качестве основного блюда и десерта.
— Мне без разницы, Морковка. После перелетов у меня зверский жор: сьем даже то, что сырое и пересоленное.
Глава десятая: Ася
Кто бы сомневался, что за несколько часов до возвращения Тимура, Тим решит, что пришло время распустить капризы.
