Сказочное невезение

Кристофер тут же подскочил и сказал:

– А. Конечно. Спасибо.

Милли же, похоже, так и не проснулась, пока мы не оказались на улице, – кибитка устремилась дальше, бренча и позванивая: лошадь пошла неплохой рысью.

Милли опять задрожала. Ничего удивительного. Ее полосатая форма была совсем легкой – да и моя, если подумать, тоже. На мокрой, слегка затянутой туманом улице выглядели мы крайне странно. Что до Кристофера, одежда его переменилась при каком-то сдвиге. На нем был широкий мешковатый балахон из холстины – в нем он выглядел еще нелепее, чем мы с Милли.

– Ты в порядке? – спросил он у Милли.

– Страшно замерзла, – сказала она.

– Она почти всю жизнь прожила в теплом климате, – объяснил мне Кристофер. В надежде оглядел туристические магазинчики по обе стороны улицы. – Слишком рано, они пока закрыты. Может, я сумею наколдовать тебе пальто…

Пальто, подумал я, свитера, шерстяные рубашки – я знаю, где все это достать.

– Тут в конце улицы наш книжный магазин, – сказал я. – Мои зимние вещи наверняка все еще в моей комнате.

Давайте заберемся туда и переоденемся.

– Отличная мысль, – сказал Кристофер, с беспокойством глядя на Милли. – А потом ты покажешь нам, как попасть на железнодорожную станцию.

Я провел их по улице, а потом в проулок за книжным магазином. Наша калитка открылась, как обычно, когда я залез на нее, нагнулся, отодвинул засов, а потом спрыгнул и поднял задвижку. Ключ от задней двери висел за водостоком, как и всегда. Можно подумать, я никуда и не уезжал; мы на цыпочках прокрались через контору.

В магазине кое-что переменилось. Касса и почти все большие стеллажи стояли на новых местах. Не знаю, то ли дядя Альфред их переставил, то ли так на них повлияли сдвиги. А вот пахло здесь так же, как и раньше, книгами, мастикой и чуть-чуть химикатами из кабинета дяди Альфреда.

– Оставайтесь здесь, – прошептал я Кристоферу и Милли. – Я проберусь наверх и принесу одежду.

– А нас никто не услышит? – спросила Милли.

Дрожа от усталости, она опустилась на стул за кассой.

По моим понятиям, мама все еще была в Столлери.

К моменту своего появления в главном салоне она уже опоздала на последний трамвай, а первый утренний приходил в Столчестер только в половине девятого. Что до дяди Альфреда, он ставил сразу два огромных будильника со звонками размером с чайную чашку – иначе ему было утром не проснуться.

– Нет, – сказал я и, стараясь не шуметь, побежал вверх по лестнице.

Странное дело: после Столлери наша лестница показалась мне убогой и обтерханной.