Сказочное невезение

Жужжание волшебства, доносившееся из кабинета дяди Альфреда, тоже казалось убогим и обтерханным после того волшебства, которое исходило от Кристофера, да и от самого Столлери. А еще я забыл, что жилая часть дома так сильно пахнет пылью. Я быстренько проскочил сквозь все эти странности на самый верх, в свою комнату.

А оказавшись там, едва поверил собственным глазам. Мама устроила в моей комнате писательский кабинет. Тут громоздились вечные ее кипы бумаги и стопки книг, у окна притулился колченогий столик, а на нем – пишущая машинка.

В первый момент я подумал, что на это тоже повлияли перемены в Столлери, однако, вглядевшись, нашел следы на полу там, где раньше стояли моя кровать и комод.

Все еще не веря своим глазам, я спустился на полэтажа ниже, в бывший мамин кабинет. Кровать моя была там, но поставленная на попа, а рядом был втиснут мой комод – ящики выдвинуты и пусты. Вся моя одежда исчезла, и модель самолета, и все мои книги. Похоже, здесь не ждали, что я когда-то вернусь. Я почувствовал… боль, по-другому это не опишешь.

Сильную, нестерпимую боль. А потом на всякий случай решил спуститься и заглянуть в комнату Антеи.

Там было еще хуже. Когда я уезжал, там все еще стояла мебель сестры, лежали мамины бумаги. Все это куда-то унесли. Дядя Альфред устроил в комнате склад своих волшебных материалов. На новеньких полках по трем стенам громоздились бутылки и пакеты, а в середине стоял шкафчик со стеклом. Некоторое время я стоял и таращился, думая про Антею. Каково ей сейчас – ведь ее новоиспеченного мужа арестовали за мошенничество.

Мне, впрочем, было не лучше.

Но я все же взял себя в руки и на цыпочках отправился на другую сторону лестничной площадки в мамину комнату. Тут дела обстояли лучше. Комната и выглядела, и пахла как обычно – только пыли в ней, похоже, прибавилось, – а на неубранной постели грудой лежали побитые молью одежки. Другие одежки громоздились на полу. Похоже, мама повыбрасывала все из шкафов, пока разыскивала это страшное желтое платье, чтобы заявиться в нем в Столлери.

Я взял один из ее обычных свитеров горчичного цвета, надел. От свитера пахло мамой, и мне сделалось еще больнее. Поверх моей зелено-кремовой формы свитер выглядел просто ужасно, зато в нем было тепло. Я нашел еще один свитер, потолще, для Милли и куртку для Кристофера и побежал вниз.

По пути я вроде бы услышал, как отворилась дверь в магазин – с обычным приглушенным дребезгом. Только не это! – подумал я. Опять умник Кристофер решил учинить какую-то глупость.