Скелеты в шкафу

Чарли был с этим полностью согласен.

Оливия играла злую мачеху, и была поистине великолепна. Глядя на нее, никто бы не подумал, что ей всего одиннадцать. Когда она вышла на поклон, зал приветствовал ее громовыми овациями.

Подбежав к Оливии попрощаться после спектакля, Чарли не смог протолкнуться сквозь плотное кольцо почитателей ее таланта. Но Оливия увидела, как он подпрыгивает и машет ей над толпой, и крикнула: «Увидимся на празднике, Чарли!»

Праздник в честь Эммы мисс Инглдью устроила вечером самой длинной ночи в году – за три дня до Рождества.

Чарли с мамой и бабушкой пришли последними, потому что Мейзи пять раз переменила наряд, прежде чем остановила свой выбор на атласном розовато-лиловом платье в оборочках. Бабушку Бон, которая все так же сидела у себя и дулась, никто, разумеется, приглашать и не подумал.

Просто удивительно, сколько народу мисс Инглдью умудрилась принять в крошечной гостиной за магазином! Тут был и Фиделио с громадным папой, сыпавшим прибаутками, и Оливия с блистательной мамой-киноактрисой.

Прибыл и Бенджамин с родителями – и привел с собой бодрого и подлеченного Спринтера-Боба. С неизменным огненно-кошачьим шлейфом явился мистер Комшарр: коты, унюхав праздник и угощение, не пожелали остаться дома. В конце концов, они сыграли немалую роль в спасении Эммы!

На прилавке книжного магазина было расставлено великое множество бутылок, стаканов и блюд с лакомым угощением. Дядя Патон прошелся вдоль прилавка и наложил себе полную тарелку всего понемножку, а потом с необычайным блеском в глазах обратился к мисс Инглдью:

– Джулия, дорогая моя, да вы готовите просто божественно!

– О, это просто скромная закуска, – покраснела та.

Уютную гостиную озаряло мигающее пламя десятков свечей: больших и малых, толстых и тонких. А лампочек-то ни одной, все вывернуты, заметил Чарли. Мисс Инглдью решила не рисковать.

Через некоторое время юные участники праздника решили отколоться от старших и устроить свою собственную вечеринку непосредственно в книжном магазине: в гостиной деваться было некуда от оживленных болтающих взрослых.

Так они и сделали, но незадолго до полуночи мисс Инглдью позвала их обратно в гостиную – она намеревалась сказать небольшую речь.

Речь и впрямь вышла коротенькой. Мисс Инглдью, блестя слезинками на ресницах, поблагодарила всех, кто помог ей вернуть домой племянницу.

– День, когда мистер Юбим… то есть Патон… привел ко мне Эмму, стал самым счастливым в моей жизни.