Скелеты в шкафу

 – С какой стати Чарли должен отдавать тебе свой плащ?

– Да потому, что этот я носить не могу! – Габриэль с отвращением кивнул на старый плащ. – С тем, кто его раньше носил, стряслось что-то ужасное. Понимаете, я это чувствую, я умею. Мне от него плохо. Это все равно что чужой кошмар надевать.

Ага, кажется, я понимаю, в чем дело, сообразил Чарли.

– У тебя дар такой, да, Габриэль? – спросил он. – Ты чувствуешь, что с кем было?

– Да, я по одежде понимаю. Это… это ужасно. Если мне достается ношеная одежда, то с ней переходят и все ощущения ее прежних хозяев.

Тревоги. Страхи. Иногда, конечно, и радость тоже перепадает, но хорошего мало, потому что она не настоящая и долго не держится. У меня в начале года был новый плащ, а потом мои хомяки его погрызли.

Чарли заинтересовался:

– А сколько у тебя хомяков?

– Пятнадцать, – несчастным голосом ответил Габриэль. – От плаща почти ничего не осталось. А с деньгами у нас туго, и мама не смогла купить мне второй новый, так что она попросила в академии ношеный. Вот мне и дали… этот.

Конечно, вся спальня уже давно проснулась. Кто-то из мальчиков сказал:

– Наверняка это плащ той девочки, которая сгинула в развалинах. Она же напугалась.

– Знаете что, давайте потише! – раздался другой голос. – А то как придет надзирательница, и не видать нам всем выходных как своих ушей!

Как быть? Чарли растерялся. Ну не заставлять же беднягу Габриэля носить чужой кошмар?

– Я для тебя на что угодно готов! На что угодно! Только не заставляй меня его надевать! – взмолился Габриэль.

Чарли сунул Габриэлю свой плащ.

– Ой, спасибо! Спасибо, Чарли! – Габриэль прижал к себе плащ обеими руками.

– Знаешь что, сделай для меня одну вещь, – тихонько попросил Чарли. Он выдвинул ящик тумбочки и извлек отцовский галстук, который дала ему с собой мама. – Можешь мне что-нибудь сказать про человека, который его носил? – Он протянул галстук Габриэлю.

Тот не задал ни единого вопроса, молча повязал себе галстук и зажмурился. Потом пальцы его побежали по плотному синему шелку.

Замерли на золотой букве «Ю». Габриэль сосредоточенно нахмурился.

– Странное дело, – пробормотал он, не открывая глаз. – Тот, кто его носил… кто бы он ни был… он был счастлив… А сейчас он исчез. – Сняв галстук, Габриэль ощупал его еще раз. – Первый раз с таким сталкиваюсь. Как будто этот человек… забыл, кто он такой. – Он вернул галстук Чарли.

Что ж, значит, папа когда-то был счастлив. А «исчез» – это, наверно, значит «умер», решил Чарли, убирая галстук в ящик.