— Начните с домов на этой улице. Здесь должны быть склады, как этот. Тащите все, что найдете, — приказал я и предупредил: — Далеко не уходите, будьте готовы сразу вернуться, если начнется заварушка.
Опасался не столько набатеев, которые, судя по крикам у ворот, не выдержали натиск, сколько македонцев. Избранный народ считал, что сначала они берут свою долю, и только потом все остальные. Опасения мои оказались не напрасны. Минут через двадцать мимо захваченного нами двора прошел отряд педзетайров человек в сто. Хотели заглянуть к нам и забрать самое ценное, поняли, что просто так им не отдадут, и пошли дальше, ограбив по пути одну из наших групп, которая тащила добычу из соседнего дома.
За ними шли пехотинцы-наемники, которым коротко и ясно указывали, где они могут пограбить.
После складов я зашел в жилую часть дома, который казался пустым. В первых же двух темных комнатах без дверей и даже занавесок находились рабы: в правой сидели вдоль стен на глиняном полу десятка два мужчин разного возраста и национальностей, а в правой на корточках — семь пожилых женщин.
Коридор выходил в большой холл с мозаичным полом из раскрашенной гальки. Слева направо по синему морю плыла красная галера с желтым парусом. В каждом углу расположили по красно-черной греческой амфоре с нарисованными голыми мужиками. У меня есть подозрение, что это порнография для женщин. В каждой амфоре торчало по охапке засохших цветов. Наверное, не меняли их с начала осады города. У правой и левой стены стояло по два низких деревянных ложа с ножками в виде лошадиных копыт, застеленные тонкими матрацами в красно-желтых наматрацниках и с парой красно-желтых подушек.
Проход в следующую комнату располагался левее центра, и у стены там стоял низковатый овальный стол, украшенный ромбами из красного и черного дерева. Посреди стола — натюрморт из бронзового кувшина с крышкой, на которой восседал крылатый лев, и с этими же диковинными существами в виде барельефов на боках, шести бронзовых кубков со свастиками, крутящимися против солнца, и глубокая тарелка их красноватого стекла, скорее всего, финикийская, заполненная крупной айвой.
Я как вспомнил ее вяжущий вкус, так рот сразу наполнился слюной. Вообще-то, я люблю сладкие и мягкие фрукты. Айва — единственное исключение. Иногда хочется побыть гастрономическим мазохистом."
"С трудом откусив часть желтоватого плода и почувствовав его вязкий вкус, я прошел дальше, в узкий коридорчик, ведущий в три комнаты: одна слева, вторая справа и третья в конце.
