Скиф-Эллин

Несколько скифских вождей поплатились головами за чрезмерное увлечение греческим образом жизни.

— Так оно и есть! — грозно произносит Гнур и смотрит на Авасия.

У Авасия большой дом в Ольвии с — о, ужас! — баней. У скифов не принято мыться и стирать одежду. Для этого существуют дожди. Авасия, наверное, давно бы обезглавили за такое пренебрежение обычаями своего народа, если бы не проявил себя в войне с македонцами. Две поражения от меня нивелировали его бывшие достижения, но захват Киммерика опять дал возможность пожить в Ольвии.

Если разобьем боспорцев, Авасий сможет года два безнаказанно мыться в своей бане.

— Светает, — громко, чтобы услышали и мы, произносит кто-то из воинов, неразличимый в темноте.

Небо, действительно, начало сереть. Точнее, звезды на нем не так ярки, как были всего нескольок минут назад.

— Поехали? — одновременно спрашивая и приказывая, произношу я, встаю и потягиваюсь, разгоняя ломоту в теле, отвыкшем сидеть на пятках."

"Скифские вожди тоже демонстрируют неторопливость.

Мол, победа никуда от нас не денется, можно не спешить. По крутому склону балки выбираемся наверх, где слуги подводят нам лошадей. Несколько минут ждем, когда остальные всадники переберутся на западную сторону балки, растянутся в лаву. Пехотинцы занимают места возле всадников. Пока скакать будем медленно, будут держаться за гриву, попону или хвост, чтобы быстрее шагать, затем побегут вслед за нами. Долю от трофеев пехотинец получит лишь в том случае, если продемонстрирует скальп убитого врага, который в дальнейшем будет возить, привязанным к узде коня, купленного на наградные. Поэтому для пехотинца поспеть к месту сражения и убить хоть кого-нибудь — вопрос изменения социального статуса в лучшую сторону. Впрочем, многие из них уже неплохо поживились в Киммерике и конем не обзавелись только потому, что сейчас здесь никто не продает.

Кстати, у греков есть странный глагол «оскифиться». Я сперва подумал, что это значит напиться, но оказалось, рвать волосы на голове от горя, то есть снимать с себя скальп.

Сначала едем медленно, не поднимая большого шума и ожидая, когда станет совсем светло. Конь должен видеть, куда ставит копыта, иначе может угодить в нору суслика или другую ямку, сломать ногу и скинуть наездника. При быстрой езде такое случается и днем, но очень редко. До вражеского лагеря остается километра полтора, когда там замечают нас и поднимается крик.

— Вперед! — командую я и перевожу коня в галоп.