Скиф-Эллин

Я шел первым с отрывом метров в десять. Открыто, будто в своем лагере. Часовые сперва отнеслись ко мне спокойно, решив, что кому-то их матросов не спится, заплутал в темноте. Только увидев саблю в моей руке, напряглись. На ее темном клинке красноватые отблески костра были почти незаметны. Наверное, жути добавило и мое молчание. Я тупо двигался на них, а когда ближний, не отводя глаз от меня, нашарил короткое копье, которое лежало рядом, быстрым ударом рассек ему голову с черной курчавой шевелюрой. Второму голову снес, она упала в костер и зашипела, истекая кровью.

Третьего догнал, когда он попытался удрать на карачках, мыча, как теленок. Видимо, со страху разучился говорить. Все произошло так быстро и сравнительно тихо, что не проснулись даже те, кто спал неподалеку от костра.

Я подождал, когда подтянутся бессы, приободренные моим успехом, и дальше пошли вместе, растянувшись кривой линией по склону и берегу, молча рубя и коля всех, кто попадется. Человек спросонья и так плохо понимает, наяву ли все происходит или дурной кошмар, а наше молчание добавляло жути и нереальности происходящему.

Те, кто просыпался от криков своих сослуживцев, предпочитали не выяснять, снится им или нет, сразу убегали, благо ноги, не как обычно во сне, были не ватными, служили исправно. Вскоре местность перед нами опустела, удрали все, кто успел. Дальше по берегу, в глубине персидского лагеря, разбуженные криками, стонами и топотом ног, уже вооружались и выстраивались воины. Какой-то командир пытался остановить бегущих, спрашивал, что случилось, но те кричали разнообразные варианты о боге смерти, который явился по их тела и души.

Мы, конечно, не стали приближаться к персидских воинам, испуганным, но приготовившимся к сражению, развернулись и, собирая трофеи, пошли в обратном направлении. Из двух крайних галер забрали амфоры с вином, оливковым маслом, мукой и даже вяленым мясом. Амфора сейчас заменяет и бочку, и ящик, и мешок. Забрали и всё оружие и доспехи, которые хранились почему-то на судах.

Видимо, члены экипажа были уверены, что нападать будут только они. Было очень много пучков стрел, по шестьдесят в каждом. Может быть, везли их защитником города. Мы прихватил и стрелы, сколько смогли унести и разместить на баркасах. Для угона триер бессы не годились, не обучены, поэтому обе сожгли. Они служили нам маяком на обратном пути. Мы уже отплыли примерно на полмили от берега, когда персы начали тушить горящие суда.