Сколько стоит ваше сердце?

— Как страшно-то, мамочка дорогая, — заблажил Маркиз, засовывая в сумку камзол Эшери и свои вещи, разбросанные по комнате.

Второй замок разделил судьбу первого. Решетка со скрипом вывалилась из пазов и от двух крепких толчков ухнула вниз, зазвенев о камни двора.

В дверь долбили уже всерьез.

— Может, еще прощальное письмо оставишь? — съехидничал Монтрез, — а то давай, времени у нас навалом. Можешь даже в стихах.

— Вдохновение меня покинуло, — огрызнулся Маркиз.

— Для такой ерунды вдохновение не нужно, нужна лишь ровная поверхность и уголь из камина.

Повинуясь его пассу, из камина вылетел черный, остывший уголек и начертал на белой стене несколько фиольских рун.

Утешайся ж, милый, с кокотками,

И не лезь с объятьями жаркими!

Я не верь в любовь с решетками,

Мне по вкусу любовь — с пожарами!

В полнейшем обалдении перевел Маркиз.

— А теперь мотаем отсюда к демонам, — подхватив друга за пояс, Эшери шагнул с подоконника. Падение почти мгновенно превратилось в плавный спуск и вот сапоги коснулись цветных плит двора.

К ним уже бежали слуги.

Плавное, невыносимо красивое движение тонкой кисти превратило двор в громадный костер. Пламя взметнулось, яростное и хищное, безошибочно выбирая живые цели и в его гудении Маркизу почудилось животное удовлетворение.

Словно голодный зверь пришел на зов любимого хозяина и сейчас с удовольствием трапезничал.

Короткие волосы сами, помимо воли, зашевелились на затылке мальчика. До него вдруг и сразу дошло, почему все нормальные, вменяемые люди до оторопи, мгновенной седины и заикания бояться прекрасного, как сильф и мягкого, как девушка герцога Монтреза.

Не смотря на страшный жар, парню сделалось холодно.

— За мной, — сказал Эшери, — я бросил на нас воздушный щит.

И шагнул прямо в пламя…

Стараясь ни о чем не задумываться, Маркиз ринулся за ним. И огонь, действительно, не тронул его, как верный пес никогда не тронет хозяина и того, про кого хозяин скажет: "Свой".

— Держись рядом. Щит растягивать нежелательно, будет брать бездну сил.

— А ты что, еще будешь… — Маркиз не договорил. Но Эшери понял.

— Буду. Буду жечь всякого, кто заступит нам дорогу. В любом другом городе я был бы милосерднее, но здешний народ слишком хорошо управляется с оружием. Тут закон простой — успей первым.

— Да. Началась оккупация Кайоры. Немного раньше, чем мы предвидели.

— И куда пробиваемся? К зеркалу?

— В горы, — коротко бросил Эшери и, обернувшись назад, щедро полил улицу рекой золотого, яростного огня.