Сколько стоит ваше сердце?

Когда Кайора осталась далеко позади, а над лодкой развернулось серое, латанное в трех местах, но плотное крыло паруса, Маркиз спросил, слегка робея:

Эшери повернул голову. Зеленые глаза выражали умеренное удивление — чего это вдруг приятеля пробило на официоз?

— Вы примете личную вассальную клятву от человека в котором, возможно, нет ни капли благородной крови?

— А ты дашь ее человеку, который едва не сжег полгорода. И, возможно, еще сделает это? — странным голосом спросил Монтрез.

— Мой лорд, я счастлив служить вам в радости и бедах.

Быть щитом, рукой и посохом в дороге. И умереть за вас по первому слову, — сказал, словно выдохнул Маркиз. И замер в ожидании.

— Руль на лево, — отрывисто приказал Эшери, — и больше не отвлекайся. Я принимаю твою клятву, Маркиз, и, в свою очередь, клянусь платить за службу — честью, за верность — верностью, а за измену — немедленной смертью.

В туманной ночи лодка двигалась… куда-то. Берег исчез, звезд и луны не было, горы сливались с черной водой.

На мгновение Маркизу стало не по себе. Он представил, как лодка налетает на рифы и разбивается в щепки, а их тела подхватывает волна и бросает на камни с силой парочки взбесившихся коней.

— Ты хорошо видишь в темноте? — все же уточнил он, почти не сомневаясь в ответе.

— Почти совсем не вижу, — безмятежно отозвался Эшери, — и заклятие ночного зрения мне почему-то не дается. Слишком тонкое воздействие, трудно оперировать таким потоком. Разница — как между ломом и вышивальной иглой.

Наставник сказал, что это — издержки большой силы.

— Тогда куда, бездна нас возьми, несется это корыто?

— Вдоль берега к Свияжу. Нам нужно быть там к утру.

— Ничего не понимаю, — признался Маркиз, — как ты ориентируешься в этой банке чернил, где с трудом можно разглядеть собственные руки. Я не вижу ничего и все время боюсь, что мы наскочим на камень.

— Не наскочим. Я их слышу. Вода рядом с рифом говорит по другому.

— Ты же огневик, у вас традиционно плохие отношения с водой.

— Да нет, они прекрасные, — мягко улыбнулся Эшери. Его улыбку Маркиз скорее услышал, чем увидел, — вода мне не подчиняется, это так — но я ей и не приказываю. Я просто внимательно слушаю. Огонь — мой вассал. А вода хорошая соседка. С которой можно ругаться до драки — но лучше дружить.

— Интересно, есть кто-то с кем ты не смог договориться? — пробормотал Маркиз, тихо, почти под нос. Но Эшери услышал.

— Да. Те, с кем я не хотел договариваться.