Сколько стоит ваше сердце?

Вы поступаете в распоряжение сержанта Юста.

Те, в ком кровь молчит — занимают места по периметру площади вокруг арки.

— А что делать универсалам? — неуверенно спросил серьезный веснушчатый мальчишка с рыжими вихрами.

— А тут и такие есть? — удивился Райкер, — почему нет записи в личном деле?

— Универсалов на фронт не берут, — рыжий, совсем по детски, шмыгнул носом.

— Еще гении есть? Нет? Слава Святым Древним! Врать нехорошо, — заметил Райкер, разворачиваясь к выходу, — Марк, закончишь здесь, список отдашь Лесанжу.

— Они все меня слушаются, — приободрился тот.

— Останешься жив, в качестве наказания за обман, в принудительном порядке женю.

— На ком? — вот теперь юный гений по-настоящему перепугался.

— На первой девушке, которая нас встречать выйдет, — мстительно пообещал генерал. — Шевелимся, черные, время!

Южный превратился в огромный муравейник, в котором все мураши дружно спятили. Что поделать — эти ребята все делали дружно, стало быть, и с ума сходили только вместе.

Камни, которыми были вымощены улицы, ворочаясь, словно спросонья, покидали свои гнезда и резво ползли или катились наверх, оставляя после себя неопрятную, словно перепаханную грязь.

Деревянные домики вспыхивали факелами и осыпались пеплом. В каменных методично сбивали ставни и решетки, вышибали двери и окна. Повинуясь воле водных магов, ручей изменил свое течение, и тек теперь… наверх, щедро размывая почву и превращая ее в топкое болото.

Ожила кузня, куда тащили все найденное в городке железо и спешно, с помощью огня и магии, превращили его в "ежей".

По нескольким направлениям земля разошлась трещинами. Глубокие ямы, щедро политые водой, щетинились заостренными кольями.

Протянули веревки. Обычные пеньковые веревки, которых полно в каждом хозяйстве. В умелых руках и веревка могла стать страшным оружием… но эти веревки были назначены для другой цели.

— Гений, — позвал рыжего Айк Райкер, — зверье тебя тоже слушается.

— Смотря какое, — осторожно сказал тот, — кошки — хорошо.

— Позову — придут. Слушаться не будут. Они сами себе на уме.

— Хорошо. Придут — уже отлично.

Солнце поднималось выше, становилось по-настоящему жарко. Генерал скинул мундир, и, немного подумав, распустил завязки плотной шелковой рубашки чуть не до ремня. Не по форме, ну и наплевать.

С того момента, как он принял решение послать в столицу Лесанжа, в его душе воцарились покой и мир. Он был там, где должен и делал то, что должен.

Сестра получит его орден.