Сколько стоит ваше сердце?

Каждая смерть будет лишь увеличивать его прочность. Ну и, давление, соответственно, это в обе стороны работает, закон Тревора. Как его обойти, я еще не придумал. Как только остановится сердце последнего из нас, заклинание отключится, арка рванет, барьер сдетонирует…

— И что? — спросил генерал почему-то шепотом.

— Что останется? — таким же шепотом отозвался Марк. Подмигнул Райкеру, сделал "страшные" глаза, — А я не знаю. Слишком много переменных, на бумажке не посчитать. Аналитическая машина нужна. Вот заодно и посмотрим.

С небес… Но по самым предварительным подсчетам — береговая линия станет другой. Карты придется перерисовывать. Это же не проблема, а? Найдет Его Величество художников?

Райкер, опешив, смотрел на своего стратега.

— Знаешь, я всерьез думал после этого боя, если выживешь — подписать приказ и перевести тебя в штаб армии Кера. У тебя отличные мозги, малыш, — признал Райкер.

— Благодарю, мой генерал. Но вы остановились на самом интересном месте…

— Прости меня, Винкер, но, раз уж мы играем в правду, — передразнил он, — может быть, если тебя приберет Бездна — это и к лучшему, а?

Стратег не обиделся.

Кажется, он даже почувствовал себя польщенным.

— Я пока жив, значит — так надо. Если моя смерть будет более выгодна Империи, чем моя жизнь — быть по сему. Спорить не намерен, иначе стал бы не солдатом, а пекарем. Но за бесценок я свою жизнь не отдам. Империя мне дорога, да. Но и я — не дешев. Любой ресурс нужно использовать с наибольшей пользой, нет? — спросил он со своей кривой, провоцирующей улыбкой.

Старый генерал не нашеся с ответом.

Но Марку, кажется, ответ и не требовался. Для него философские и нравственные вопросы решались точно так же, как математические — путем расчета, к наибольшей пользе.

— Интересно, что будет, когда молодой стратег полюбит, — вдруг задумался Райкер, — по-настоящему. Что станет с его "наибольшей пользой", когда заговорит сердце? Или этого тоже лучше не видеть.

Нет, пожалуй, Монтрез не такой чокнутый. В любом случае, хвала Святым Древним, что этих двоих разделяет море.

Иначе стоило бы всерьез подумать о том, чтобы спуститься в фамильный склеп, спрятаться в приготовленном для генерала саркофаге — и запереть крышку с внутренней стороны.

Кимери Богана во главе лучшего корпуса поставил сам Священный Кесар… и вовсе не потому, что Кимери был его сыном (от одной из наложниц). Боган вполне заслужил свое назначение.

И он подтвердил это, захватив Шиар почти без потерь. Ну и что, что путем подкупа и интриги.