Сколько стоит ваше сердце?

Защитил столицу. Защитил нас.

Появился паж с бархатной подушкой.

— Генерал Арк Райкер. Примите высший воинский орден Империи вместе с нашей вечной признательностью.

На парадный мундир генерала, поверх прочих наград, тоже не самых простых, легла белая атласная лента, на которой алым костром горел огромный драгоценный камень. "Рубиновое Пламя".

— Во славу Империи, — рыкнул Райкер, довольный, кажется, помимо собственного желания.

Вторая снежно-белая лента легла на мундир, на этот раз — синий, гвардейский. Второе "Рубиновое пламя".

Винкер невольно улыбнулся. Возвращаясь от наставника он встретил Беду — тот, облаченный в неброскую, но добротную кожу, снова куда-то спешил и, похоже, на награждение не собирался.

— Неужели тебя обошли? — удивился Марк, — ты ведь сделал чуть ли не больше всех нас.

— Так и получил больше всех вас, — довольно оскалился Беда, — цацки наемникам не положены, но мы по этому поводу не переживаем. Золото — оно и есть золото. Какая разница: на грудь его вешают или в кошель сыплют?

— В принципе, верно, — хмыкнул Винкер.

— Не грусти, причины нет. Я сам свою судьбу выбрал, так же как и остальные парни. Может, еще пересечемся.

Они обнялись и расстались. Так что сейчас одного из главных героев боя за Южный в зале не было.

Марк так задумался, что очнулся, лишь услыхав собственное имя.

Перед ним расступились. Стоять рядом с Райкером и Вейли, не в бою, где все равны, а стрелы и огненные шары могут одинаково "причесать до смерти" как генерала, так и простого солдата — было немного странно.

Снегом сверкнула в руках пажа еще одна, третья лента. Надежный пол резиденции качнулся под ногами. Тщеславным Марк не был, но "Рубиновое Пламя"?! Высший орден — ему, за первый бой?

Помимо прочего, "Рубиновое Пламя" всегда означало дворянство…

— Во славу Империи, — выдохнул он, все еще удивляясь.

Но оказалось, что это еще не все. Медленно, торжественно вступил оркестр. Это был какой-то незнакомый марш.

— Черная сотня! Бойцы Райкера — отныне и навсегда вы — воинское подразделение Империи.

Черный бархат развернулся в руках мальчика — знаменосца. Сверкнула острыми клыками танцующая на хвосте змея. Бессмертные… Черная сотня. Парни были бы счастливы. Впрочем, они все здесь. И живые и мертвые. Меньше нас уже не будет.

Винкер опустился на одно колено, целуя край знамени — своего знамени. И невольно подумал, что в циники себя произвел рано — в глазах было подозрительно горячо. Впрочем, Лесанж ревел, не скрываясь.