Сколько стоит ваше сердце?

Он так и так кругом виновен, куда больше? Надеяться, что добрый расследователь сам во всем разберется и отпустит — верх наивности, а доказывать свою невиновность на воле на порядок легче.

Но — данное слово! "Без веревок и цепей могу связывать людей…"

Может быть, стоило согласится на антимагический браслет? Сковырнуть его не то, чтобы просто… Но и не сильно сложно. Больно — да, рискованно. Каналы можно выжечь, а кто послабее иногда и кони двигает — но за себя-то Марк не боялся, выдержит.

Но… Дворянство, хоть и новое — это статус.

Хоть какая-то гарантия, что не прикончат "при попытке".

Дорога до Рахты была длинной, даже напрямую. Тюремный возок ездил только через центр. Уж больно удобно было в узких улочках пригородов, где из-за крыш не видно неба, прыгать сверху на карету и резать упряжь и конвой.

Клепсидра, а то и побольше… Можно было использовать это время, чтобы подумать и выстроить линию защиты. Но Марк махнул на все рукой, привалился к спинке возка и крепко уснул. И за прошлую ночь, и за позапрошлую.

Тело тоже не железное, а за этот месяц он его выжал досуха, в ремне два раза дополнительные дырки крутил. Так тоже нельзя.

А думать… О чем тут думать? Вариантов-то только два. Либо это ошибка, тогда они с расследователем быстро во всем разберутся, с Марка снимут все обвинения и он еще успеет повоевать в Кайоре или в Пьесте, как прикажут.

Либо — месть. За дворянство, за нашивки стратега, за "Рубиновое пламя", за его раннюю славу, страшноватую, но гремевшую по всей Империи. За Алету.

Мало ли за что. Если тебе плюют в спину, значит — ты впереди. И обратный постулат тоже верен: если ты впереди — будут плевать, а то и нож кинут. Дело-то житейское. Разберемся. А сейчас — спать.

Конвойные если и удивились, то промолчали.

— Госпожа графиня! — горничная едва не кинулась на шею, но опомнилась и торопливо сделала реверанс, — Ой, а уж я-то здесь чего не передумала. А это, оказывается, змеюка — Рейли! Правильно ее Небо наказало.

Алета неторопливо бродила по своим, уже своим комнатам, трогая разные безделушки.

Брала их в руки, вертела и снова ставила на место. Никогда не думала, что будет так скучать по Аверсуму, по резиденции. Даже по трескотне Аней.

Она улыбнулась и, наконец, сбросила дорожный плащ на руки девушки. Громкий возглас за спиной был полон ужаса:

— Святые Древние! Ваши волосы! Ваша дивная золотая коса!

— Ничего, Аней. Волосы — не голова. Отрастут.

— Просыпайся. Приехали, — сержант беззлобно ткнул Винкера в бок.