Сколько стоит ваше сердце?

— Ага, — Марк помотал головой, разгоняя сонную одурь. После нескольких бессонных ночей одна наспех перехваченная клепсидра — мало.

— Спасибо, парни, что дали выспаться.

— Да не за что, — сержант хмыкнул, — всякое на своем веку видел: и молчунов возил, и крикунов, и тех, которые припадки изображают. А вот спящих, как младенцы — еще ни разу не доводилось.

— Новый опыт полезен, — хмыкнул Марк, — какие здесь порядки? Сначала к расследователю?

— Тебя велели прямиком к коменданту доставить. Видать, важная птица? А по тебе и не скажешь, тощий ты для птицы.

— Пусть будет волк, — не стал спорить Марк, — хотя, если разобраться, в птице тоже мяса немного, одни перья. Если она не курица.

— Курица — не птица, — авторитетно и убежденно заметил конвойный.

Винкера провели тем же коридором с пустыми нишами и потеками масла на стенах, мимо вонючих камер, деревянных колодок и цепей, вкрученных в стену. Марк невольно задумался о характере человека, который ходил сюда каждый день, на работу.

Кем нужно быть, чтобы избрать такую карьеру? Явно — не сребролюбцем. Рахта — не Лонгери, много к рукам не прилипнет. Да и высоко по такой лесенке не заберешься. Что за человеком ты стал, Хан Гамсун? Можно ли на тебя положиться так же, как раньше?

Впрочем, он и раньше рассчитывал только на одного человека — себя.

Бывший одноклассник оказался на месте. Сидел за массивным столом и сосредоточенно писал — залысины, кажется, стали еще больше? Или это от того, что Хан наклонил голову?

— Преступник доставлен, — доложил сержант, — мятежник, говорят, сам Эдер.

…Если и мелькнуло в глазах удивление, то так быстро, что даже Винкер ничего не заметил. Взгляд коменданта переместился на сержанта.

— Спасибо за службу. Вы свободны.

— Господин Винкер дворянин. Он не нарушит своего слова. Свободны, господа, — интонация Хана подействовала не хуже воздушного вихря — конвойных из кабинета словно вымело.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

— Мятежник, — наконец, фыркнул Хан, — да еще чуть ли не сам Эдер. Злоумышление против Императора, попытка переворота, участие в заговоре… Не мог ты просто тележку с мандаринами у торговца укатить?

— Это неинтересно, — Марк едва заметно дернул уголком губ. И, не спрашивая разрешения, опустился на стул. — Ты же приглашал в гости, я не ошибся? Самую сухую камеру обещал…

Хан Гамсун уронил лицо в ладони и с силой провел по лицу.

— Это не смешно, — сообщил он.