Скованные

Я не всесильна, и могу проиграть.

— Пока передо мной только Желешка, — Мадина подбородком указала на Нэнси. — На нее дунешь — уже трясется. Она мне не соперница.

Растерянность Нэнси чувствовалась кожей. Бледные пальцы сжали края рукавов.

— Ты — другое дело. Ты поборешься, — девушка закинула ногу на ногу.

Верно подмечено. Буду бороться до конца.

— Считаешь меня слабой? — Нэнси по-прежнему теребила рукава, и даже твердости в голосе не появилось.

— Нет, — Мадина мотнула головой. — Ты просто другая.

Нэнси коротко растянула губы в улыбке, поднялась.

— Пойду к себе, — она с легкой растерянностью обернулась на меня.

Обиделась? Вроде и не на что, но… Все же, наверно, неприятно.

— Нэнс, подожди, я с тобой.

Утешать не умею, со словами поддержки дружу не слишком хорошо, хотя бы помолчу рядом. Это у меня получается без проблем.

Нэнси смотрела под ноги, шагая медленно, будто выверяя каждый шаг.

В самом деле ранимая душа.

— Ты тоже так считаешь? Что я не могу бороться.

Черт. Почему не хочется отвечать? И почему стойкое ощущение, что я должна ответить.

Не люблю переступать через свои нежелания.

Подбирать слова или говорить как есть?

Проклятье. Как люди вообще заводят друзей? Честно поддерживают, сочувствуют, проникаются переживаниями другого.

Я могу честно ненавидеть. Это мое лучшее качество.

— Я… не знаю тебя достаточно хорошо… чтобы делать такие выводы.

— Ясно, — кивнула Нэнси, не поднимая головы.

Она еще сильнее загрузилась? Или мне кажется?

Черт, мне не нравится чувствовать себя виноватой.

Теперь я хочу понять, что же ей стало "ясно".

— Ты не делаешь пауз, когда уверена в том, что говоришь, — Нэнси продолжала смотреть под ноги. — Ты пытаешься меня успокоить, но я в порядке, правда. Я и борьба за победу… несовместимы.

Она усмехнулась, а мне захотелось взвыть. Нэнси гораздо внимательнее, чем я могла думать, и она честна перед собой.

— Признать свои слабости может только сильный человек.

Голубые глаза за очками наконец обратились ко мне.

— У тебя наверняка с этим проблем нет, — Нэнси улыбнулась как обычно немного робко.

— Я не умею быть слабой.

Червь неминуемого плохого настроения ввинтился между ребер и принялся нарезать круги по грудной клетке.

— Это круто, разве нет? Я бы тоже так хотела.

— Иногда позволить себе слабость — тоже проявление силы, — я остановилась возле своей двери, — но я могу ошибаться.

И даже хочу ошибиться.