Скованные

Ладонь давила на спину, вжимая грудь в крепкий торс.

Дыхание замерло, взгляд уперся в приоткрытые губы.

Облизнулась, мечась от губ к глазам и обратно, в слабой попытке оттолкнуть от себя сильное тело.

Почему во рту такая невероятная сухость, а руки плохо слушаются?

— Создаю твое воспоминание.

Губы заткнули стремящееся наружу возмущение.

Изогнулась под наглыми руками, стремясь почувствовать Макса каждой клеточкой.

Нечестная игра на истинных инстинктах.

Прикусила его губу в отместку, чтобы не думал, будто я смирилась.

Встретились взглядами. Чуть сильнее надавила зубами, наблюдая калейдоскоп в глазах от предупреждения до порочных обещаний.

Отпустила, провела языком по наполненной губе. Стянула жесткие волосы на затылке, второй ладонью погладила напряженную шею.

Сама поцеловала, следуя за внутренним порывом.

Неторопливо, наслаждаясь каждым ласкающим касанием губ, танцем языком на костях нашей чувственности.

Бесконечно рассыпающиеся в животе искры обжигали изнутри. Когда успела повиснуть на Максе, обнимая ногами?

Ладони жадно, с наслаждением сжимали, поглаживали ягодицы, вынуждая выгибаться навстречу рукам.

Короткий выдох остался на влажных губах от неожиданного столкновения спины со стеклом. Холод моментально остудил кофту, добрался до спины. Контраст от разгоряченной бархатной кожи под руками и опаляющих шею губ добавлял остроты.

— Макс… — всхлипнула со стоном от игр острого языка с чувствительной кожей.

Сдавила его плечи, насколько смогла.

— Не вздумай оставить метку, — предупредила с придыханием.

Нечто внутри наоборот желало этого. Отчаянно хотело принадлежать Малину полностью. Безоговорочно.

Под неведомым давлением потерлась о выступающий бугор. По шее растекся глухой вибрирующий стон. Клыки зацепили кожу.

— Не смей, Макс, — выдавила слабый рык, а в ответ получила серьезное недовольное рычание…

И ему захотелось поддаться. Сдаться. Целиком.

Проклятье… Как же сложно сопротивляться, когда разум и тело в конфликте.

Кончик носа будоража заскользил по шее наверх, губы коснулись уха.

Сцепила зубы, чтобы никакой сладостный стон не вырвался на волю.

Слова не могут влиять на ощущения, — так я считала.

Ошибалась. Могут. Еще как…

Макс сжал талию, сместился на поясницу. Пальцы пролезли под резинку брюк, опалили ягодицы.

Прикрыла веки, вонзая ногти в руки Малина.

— Я хочу тебя всю. Полностью. Слышишь?

Сложно не услышать, когда шепот врезается в ухо.