Скованные

Пьянящий запах истинного словно сразу поступал в кровь, минуя легкие. Припала в поцелуе к сгибу шеи. Рваное дыхание возбужденного Малина лишь подстегивало не останавливаться. Затуманенный разум не протестовал.

Слегка прикусила клыками кожу, слух обласкал глухой хрипящий стон. И почему не возникает вопроса: "Как это сделать"?

Сомкнула зубы, протыкая клыками мягкую кожу. Металлический привкус расползся по языку вместе с коротким шипением Макса. Теперь под ладонями чувствовалось стальное тело.

Наверняка это больно, а мне… Очень хорошо.

Кровь засочилась из небольших ранок. Лизнула их раз, второй, третий…

— Похоже, без пластыря не обойтись, — язык странно заплетался, закусила растекающиеся в блаженстве губы.

Веки норовили закрыться, но я усилием воли их поднимала.

Макс усмехнулся мне, коснулся губами в легком поцелуе, и я провалилась в темноту.

Темнота резко закончилась ярким светом. Перевернулась на спину с невероятной слабостью в теле, приложила непослушную руку ко лбу, жмурясь.

Слегка приоткрыла глаза. Ничего не видно из-за света.

Я напротив окна? Почему так ярко? В комнате я сплю головой к окну. Где я вообще?

Кадры минувшего вечера пронеслись цветной кинолентой.

Удрученно простонала, садясь на… постели. Большой. На второй половине измята простынь, подушка еще хранила форму головы.

Я поставила метку и вырубилась. Зачем я это сделала?! Зачем укусила…

Идиотская истинность, чертов Малин… Играл на инстинктах, довел до помутнения, и я повелась.

Сам виноват. Не надо было настаивать, уговаривать. Я пыталась его вразумить, моя совесть чиста.

Здоровенное окно в половину стены напротив ничем не прикрыто. Спустила ноги с кровати, ступни утонули в высоком черном ворсе ковра. Прямо по курсу две двери рядом. Если там есть раковина с водой, я буду счастлива.

За одной дверью обнаружилась большая светлая гардеробная, завешанная костюмами, футболками, рубашками, свитерами. Полки с обувью пестрят различными кроссовками. И зачем столько одежды?

За второй дверью нашлась и ванна, и душ, две раковины, здоровое зеркало и туалет. Запах истинного и древесный аромат геля для душа еще витали здесь.

Понятно, почему Макс не остается в универе. Зачем? Там и у столичных душ общий, комнаты только раздельные. А здесь все свое, с комфортом.