Скованные

По каждому пальцу словно пробегал ток.

Завтрашнее посвящение не выходило из головы.

Что делать? Идти по комнатам в надежде найти единомышленников?

Нет, напрямую не стоит. Надо действовать аккуратно.

Наученная опытом первого дня встала гораздо раньше. Спокойно умылась, приняла душ и намазалась кремом от шеи до пят.

Никакого специфического запаха на теле не почувствовала. Не увидела наморщенных носов, не услышала едких комментариев. Утро шло своим чередом.

Нэнси ждала меня на выходе из блока. Натягивала рукава серого вязаного свитера, надетого поверх белой рубашки.

Несколько переходов мы прошли молча. На одном из поворотов перед нами появился тип, похожий на того парня, предложившего Нэнси пойти под него. Возможно это он и был: такая же толстовка, на голове капюшон.

Нэнси замедлилась, отставая от него на несколько шагов. Пальцы сжали рукава свитера.

— Мне страшно, — произнесла она полушепотом. — Говорят, сегодня будет посвящение… Ты знаешь, что нас ждет?

Ничего хорошего нас точно не ожидает.

Взгляд Нэнси был прикован к спине в черной толстовке.

Остальной путь до столовой мы проделали без разговоров. Шум студентов заглушал мысли, дарил пресловутую видимость безопасности.

Среди толпы кажется ничего случиться не может. Защитная реакция мозга. Обманчивая.

В потоке людей легче воткнуть нож и скрыться, причинить боль и остаться незамеченным.

Нож — условный страх. Вонзается безжалостно, проворачивается, превращая плоть в месиво.

Отвратительные ощущения.

Ребята уже сидели за столом. Мы с Нэнси заняли те же места.

Мишель приветливо улыбнулся. Не успела я поздороваться, как улыбка слетела с его лица.

— Черт, у вас же сегодня посвящение, да?

— О-у, — протянула Рина и насадила бекон на вилку, — сочувствую.

— М-да, — коротко и мрачно выдал Олдос.

— Кто-нибудь, объясните, что происходит на посвящении? — Нэнси, и без того бледная, смотрела на соседей по столу огромными глазами.

Я сжала вилку, тщетно успокаивая разогнавшийся пульс.

Рина со вздохом откинулась на спинку стула, по очереди смотря на меня и Нэнси.

— Проверка на прочность.

— Моральную, — вставил Мишель.

— Физическую, — добавил Олдос.

— Многие получают травмы, — продолжила Рина.

— Моральные, — кивнул Мишель.

— Физические, — зубцы вилки Олдоса стукнулись о керамику.

Я махнула рукой, тяжело выдыхая.

— Можете не продолжать.

Нэнси без лица ковырялась в тарелке. Она словно надеялась в ней раствориться.

У меня тоже пропал аппетит.