Скованные

Во, точно: представьте, что обе сосете мой член. Да-а, вот так…

Рвотный позыв развернул меня обратно в широкий темный проход. Закашлялась от скручиваний в желудке.

— Как вы все отвратительны… — пробормотала, идя дальше.

Приезжие отвратительны не меньше, потому что позволяют так с собой обращаться.

Неужели не пытались бороться? Все поголовно покорные овечки?

По диагонали шел свет из косого прохода. Увидеть кто там возможно только заглянув внутрь.

Все внутри противилось этой мысли.

Я не хочу увидеть очередную гадкую картину.

Да, так он и выйдет на зов биомусора.

Выдохнув, в несколько шагов приблизилась ко входу и заглянула в комнату еще меньше той, где снималось порно.

Взгляд сфокусировался, но мозг не сразу осознал картину. Легкие сработали быстрее.

Малин на одном из кресел полулежал с закрытыми глазами, откинув голову на спинку. Между широко расставленных ног устроилась, очевидно, приезжая.

Мне на обозрение досталась голая узкая спина, полы короткой юбки едва прикрывали зад.

Я бы с удовольствием перекрыла себе кислород, чтобы ничего не чувствовать.

Раскаленный прут с загнутым концом щедро провернули несколько раз сперва в одну сторону, затем в другую.

Грудной стон Малина сработал катализатором. Истинность перестала молча терпеть и обрела голос… Вернее, звук.

Чужеродный рык вырвался… у меня.

Зажала рот ладонью, смотря в кусающиеся бледно-желтые глаза.

Вдох отдался очередным позывом выблевать все внутренности, и тут же сменился желанием причинить боль, отстоять свое.

Развернулась под пристальным взглядом. Главное не дышать, пока не буду как можно дальше.

Впервые за много лет глаза жгло от невесть откуда взявшихся слез.

Я совершенно не контролирую собственное тело! Оно словно взбунтовалось против меня. Не слушается меня.

Я не хочу реветь. Не хочу реагировать на запах Малина. Не хочу испытывать все, что он вызывает из-за проклятой истинности.

Не видя ничего вокруг, пересекла первый и самый большой зал, влетела в очередной темный коридор.

Предплечье отдалось болью. Зашипела, ощущая себя тряпичной куклой. Спина вжалась в холодную стену, а в нос с новой силой забился знакомый запах. Гадкая посторонняя примесь теперь была не такой яркой, но все же была.

Непроизвольно скривилась, смотря в ненавистные глаза.