Скованные

— Отпусти, — процедила зло и дернула плечом, которое крепкая ладонь впечатывала в стену.

Малин проигнорировал.

Склонился к шее, шумно втягивая воздух.

Потоки воздуха разбегались по коже. Мурашки от маленького участка расползлись по всему телу. Заполонили все, подкашивая колени от близости Малина.

С каждым днем он будто влиял сильнее. Прежде было проще бороться с притяжением, а ведь прошло всего несколько дней.

— Что ты используешь? — требовательно спросил Малин, продолжая меня обнюхивать.

— Ничего, — соврала уверенно и безжалостно.

Нос Малина мазнул по губам. Меня пробило крупной дрожью, прошило пятью молниями сразу.

Случайное касание с убийственным эффектом.

Впилась ногтями в ладони, мысленно окатывая себя ледяной водой. Щедро засыпая лед в тело.

— Я чувствовал тебя вчера. Слабо. Сегодня запаха нет, — хриплый голос Малина танцевал на мне танго.

— Я уже говорила, тебе надо лечиться.

Мой голос внезапно тоже захрипел. Предательски. Совершенно мне несвойственно.

Подбородок настойчиво потянули наверх, вынуждая запрокинуть голову.

— Что ты используешь?

В бледно-желтых глазах сплеталась злость и замешательство, непонимание.

Пусть лучше думает, что сходит с ума, чем знает правду.

— Ничего, — повторила по слогам, стараясь не дышать.

Но это невозможно! Нельзя по желанию забыть о кислороде на время. Он должен течь, даже когда становится концентрированным ядом.

— Лжешь, — Малин не сомневался.

Оглянулся вокруг себя, продолжая меня удерживать за плечи.

Одна жалкая черная салфетка на столе привлекла его внимание.

— Не дергайся, — предупредил столичный и отпустил.

Нет смысла убегать, все равно некуда.

Малин поднес к моему рту салфетку.

Отреагировала на его приказ приподнятыми бровями.

— Или это сделаю я. Выбирай.

Хороший выбор! Чтобы он моими слюнями меня обмазал, или своими.

Нет сомнений, для чего он это затеял.

Исполнила идиотский приказ, убивая взглядом засранца.

Солнечное сплетение сходило с ума, скручиваясь в пружину и буквально толкая повиснуть на шее истинного.

Сопротивление с трудом, но удавалось.

Влажный кусочек салфетки оказался прижат к сгибу шеи. Малин не отпускал мой взгляд, настойчиво натирая выбранное место.

"Пусть у него ничего не получится. Пусть только у него ничего не получится…"

Безмолвная мольба не успокаивала, но отвлекала от нарастающей ломки в теле.

Похоже чем дольше игнорируешь истинность, тем сильнее она проявляется. Странная закономерность, но иного объяснения в голову не приходит.