Скованные

Болезненный импульс безжалостно толкал вперед. Сделать шаг — всего один — и прижаться к Малину. Обвить руками, ощутить тепло под ладонями, вдохнуть его. Полностью.

Клык вонзился в закушенную губу. На языке появился металлический солоноватый привкус.

Он неотрывно смотрел в одну точку. Шею обжигало его взглядом — озадаченным, диковатым. За верхней губой язык прокатился по зубам.

О чем он думает в этот момент? О чем он вообще может думать, когда я готова умереть прямо здесь, лишь бы ничего не чувствовать? И сразу другой вопрос: почему его должны волновать мои ощущения?

Наружу вырвался лишь судорожный выдох.

В уши раздражающе вбивался далекий цокот каблуков. Он приближался, стуча мелкими молоточками по барабанным перепонкам.

Малин на короткий миг наградил меня странным взглядом и вновь уставился на шею.

Сильные руки сгребли в охапку все мои внутренности и сжали, скручивая. Выжимали по капле всю кровь.

Теперь я готова умолять Дрейка забрать меня отсюда. Увести подальше, лишь бы истинность перестала меня ломать.

— Мальчики, вы оба здесь, — комнату заполнил тягучий голос

С трудом посмотрела на нового члена нашего междусобойчика.

Знакомая блондинка поправила длинный хвост прямых волос.

— Кисунь, и ты здесь. Прекрасно, — на ее лице расцвела притворно милая улыбка. — Дрейк, дорогой, дай мне своего слейва на час.

Боль в зубах и ладонях спасала помутившийся разум от непредусмотрительного ответа. На достойную полемику я неспособна.

— Сколько желающих, — хмыкнул Дрейк. — Пора пересмотреть расценки.

Я не видела ничего кроме бледно-желтых глаз.

Малин. Ненавижу тебя. За то что ничего не чувствуешь.

Почему истинный — он, а не кто-то из приезжих? Таких же нормальных, как я.

Я бы не сопротивлялась. Не сдерживалась. Сама бы шагнула навстречу.

— И ты? — воскликнула блондинка, перетягивая на себя мой затуманенный взор. — Девочкам надо уступать. Я верну ее целой, успеете наиграться.

Растянутые в кокетливой улыбке губы хотелось подретушировать. Разбавить кровоподтеком, например.

— Я не вещь, — процедила я, — и никому не позволю "играться" со мной.

Столичная с притворным сочувствием покачала головой и повернулась к Дрейку.

— Я всего лишь дам ей пару уроков хороших манер.

Он поймал мой взгляд. Даже не представляю, что в нем.

Во мне с факелом наперевес разгуливает взбесившаяся истинность, приговаривая: "Кто не спрятался, я не…"

— Наденешь ошейник и поводок, заставишь ползать на четвереньках и лизать тебе пятки? — усмехнулся Дрейк.