Скованные

Пряный запах Дрейка мешался со сложным, так и не распознанным запахом от футболки Малина. Мягкий протест ворчливо отзывался в груди.

Дрейк провел по скуле, заправил выбившуюся из хвоста прядь изумрудных волос. Большой палец очертил подбородок, а хитрые голубые глаза не отпускали мои.

Никакого острого неприятия.

Почти неслышное недовольство проклятой истинности, и… все.

— Живее всех живых, — хмыкнул Дрейк и убрал руку.

Толкнул дверь, впуская осенний воздух в салон.

Облегчение от его слов сбросили с меня тонну тяжелых мыслей, не меньше.

Тим жив. Я верила в это. И не напрасно.

Вышла из авто одновременно с Дрейком. Взгляд выхватил высокую фигуру перед воротами. Свет фонарей бил ему в спину, отбрасывая тень вперед, на лицо. Но даже с этого расстояния, видя лишь очертания, понятно, кто перед нами. Одного вдоха попутного ветра достаточно, чтобы не ошибиться.

Футболка в руке резко стала весить килограмм десять.

Дрейк совершенно не изменился в лице: такой же предельно довольный с боевыми ранами шагал к воротам.

Смутные подозрения… совсем туманные… он видел Малина? Знал, что он здесь стоит?

Столичные!.. Совершенно неприятные люди.

— Бессонница замучила? — бросил Дрейк, приближаясь к Малину.

— Ага, — емко ответил он.

— Странно, что она тебя здесь мучает. Ты ведь не ночуешь в общаге, — Дрейк остановился напротив Макса, сунул одну руку в карман брюк.

— Решил остаться, — Малин выглядел спокойным, голос тоже звучал ровно.

Я оставалась в здравом уме, пока ветер благосклонно уносил запах истинного в другую сторону.

— Ты заходишь? — Дрейк кивнул Максу на ворота за его спиной.

Бледно-желтые глаза вцепились в меня, в футболку в моих руках. Отошел в сторону, подпуская к сканеру на воротах.

Замок щелкнул. Дрейк зашел на территорию, широко распахнув створку, чтобы она не закрылась сразу.

Просто пройти мимо? Достаточно уже было сказано этим вечером. А футболка? Так и буду таскать ее с собой? В самом деле надо было оставить ее в том клубе.

Сглотнула вмиг пересохшим горлом, наблюдая впереди замершую расплывчатую фигуру Дрейка.

Фокус пропал, глаза отказались видеть кого-то кроме истинного.

— Спасибо, — припечатала футболку к жесткой груди Малина, задержав на ней ладонь дольше, чем требовалось.

Столичный перехватил ткань, прежде чем та упала. Он стал заторможенным. Напряженный, медленный, словно через сопротивление контролировал каждое движение.

Потянулся дотронуться, так же медленно, позволяя увидеть и… Захотеть самой податься навстречу его руке.