Скованные

Не дернулась. Воя внутри от борьбы истинности с разумом, бесполезно убеждая колени не дрожать, а тело — не хотеть.

Проклятая истинность.

— Макс, — лениво протянул Дрейк где-то там.

Рука застыла в жалком сантиметре. На щеке почти чувствовала тепло пальцев. Неосознанно потянулась за отдаляющейся ладонью.

Малин сжал кулаки и повернулся к Дрейку.

— Куда тебя послать?

Он стоял между воротами и корпусом, сунув руки в карманы.

— Не ограничиваю в выборе. Ты туда прогуляешься вместе со мной.

Макс усмехнулся, глядя в мои глаза.

Истинность, похоже, решила пойти в лобовую атаку, после наглого игнорирования. Рациональное понимание, что Малин посторонний столичный, затуманилось. Стойкая решимость избавиться от истинности угасала. Осознание себя как целостной личности с собственными потребностями и решениями затухало быстро, но все же я успела понять всю степень проблемы. Только этого оказалось недостаточно…

Запах. Лучший. Самый вкусный, самый желанный…

Малин… Малин… И почему я раньше не обратила внимания, как приятно звучит его фамилия?

Запрыгнула на него, с шумным и жадным вдохом ведя носом по его шее.

Все внутри взрывалось от эйфории. Чувствовать его тепло, его руки… Сильно смяли бедра. Спина вжалась в железные прутья забора.

Выдохнула стон от горячих губ на сгибе шеи, ласкающего языка на коже. Нетерпеливого, жалящего.

Хочу его. Очень. Болезненный всхлип от дикого, неконтролируемого желания растворился в ночной тишине.

Горячо от его рук под кофтой, от дразнящего царапанья зубами.

Сквозь пелену услышала свой собственный шепот:

— Я хочу тебя. Хочу. Пожалуйста… Пожалуйста…

Выгнулась и довольно заурчала, чувствуя его возбуждение.

Свое. Его. Нет разницы — оно едино.

Бледно-желтые глаза подернуты страстью. Видеть, как они горят, приятно. Очень…

Макс провел носом вдоль моего. Просто движение заставило дрожать, вжиматься в него сильнее, впиваться ногтями в плечи.

Поцеловать хочу… Попробовать его губы…

Невесомое соприкосновение, в секунде от желанного поцелуя, и… Резкий рывок лишил меня сладкого!

Зарычала, выдираясь.

Еще один рык сбоку, более устрашающий. Опасный.

— Ну нет, ребятки. Кино занимательное, досмотрим в другой раз, — голос за ухом раздражал.

Я молотила ногами по воздуху, шипела дикой кошкой.

— Пусти, — рычала, безжалостно царапая крепкие руки.

— Протрезвеешь — спасибо скажешь.

Пнула окно машины, не желая сдаваться.