Скромная семейная свадьба

Так вот, припомнил я этот разговор. Фьордина Берлисенсис говорила, что трость – это подарок внука, он же явно был удивлен ее словами. Я тогда подумал, что внук, видно, забежал в ближайший магазин, ткнул в первую попавшуюся трость, подарил ее бабушке и прочно об этом забыл.

– Такое тоже бывает, – заметил Андрес. – Иногда мама говорит, что я ей дарил тот или иной предмет, а я совсем не помню этого.

– Бывает, – согласился Суарес. – Но мне показался их разговор несколько нарочитым. Я взял магографию Бруно Берлисенсиса и отправился в магазин Ортиса.

И что вы думаете? Его там опознали. Только вот не могли сказать, в тот ли день была им куплена трость, похожая на ту, что была сдана на экспертизу. Поток покупателей у них большой, несмотря на цены, даже удивительно, что его вообще запомнили.

– Неудивительно, что запомнили. Трости покупают обычно пожилые люди, а тут привлекательный молодой блондин, – заметила я, заработав негодующий взгляд от Андреса, поэтому ему шепнула: – Но с тобой ему ни за что не сравниться.

Андрес мне улыбнулся, я погладила его по руке, и маленькое облачко на небосводе нашего семейного счастья рассеялось. Суарес кашлянул, привлекая наше внимание.

– Возможно, поэтому, – неохотно сказал он. Да, ему-то никто не сказал, что он много лучше Бруно, но это не моя печаль. – Но без точной даты предъявить Берлисенсису нечего. Скажет, купил, чтобы бабушка не расстраивалась из-за испорченной вещи. И ведь не докажешь, что это не так. Я предполагаю, что Берлисенсис свинтил набалдашник с только что купленной трости и пронес его в ваш дом.

Вынести отсюда ничего нельзя было, а вот пронести – вполне. Далее, он заменил один набалдашник на другой, на котором следов крови и не нашли, поскольку их там никогда не было. А вот тот набалдашник, что нам нужен для предъявления обвинения, так и находится у вас в доме. Ведь мы помним, что ночной посетитель сбежал, не добравшись туда, куда собирался.

– И как вы думаете, где его могли спрятать? – с жадным любопытством спросил Андрес.

– Заменить набалдашник могли лишь в тот краткий промежуток между приходом Бруно Берлисенсисом и моментом, когда фьордина Берлисенсис сдала свою трость на исследование.

– Но ведь все это время она провела здесь, в гостиной, – удивленно сказала я.

– Именно, – довольно улыбнулся сыскарь. – А значит, улика до сих пор находится где-то рядом с нами. Ведь второй раз сюда забраться Берлисенсис не рискнул.

– Ваза, – возбужденно сказал Андрес и повернулся ко мне.