Скромная семейная свадьба

Я разлила чай в две чашки и одну поставила перед Андресом.

– Думаешь, мне тоже надо успокоиться? – спросил он чуть насмешливо, но чашку взял.

Я села напротив него, отпила глоточек и тут же прикрыла глаза. Оказалось, что вид сидящего напротив меня Андреса не вызывает никакого желания успокаиваться. Пить этот дышащий ароматными парами напиток не хотелось, но я мужественно его в себя заливала через тошноту и отвращение, пока не почувствовала руку Андреса на своей. От неожиданности я чуть чашку не уронила и открыла глаза, чтобы тут же утонуть во взгляде сидящего напротив меня фьорда.

– Патти, что случилось? – тревожно спросил он. – Ты так старательно на меня не смотришь. Я тебе так неприятен?

– О, это совсем не то, что ты думаешь, – пробормотала я, сама устыдившись столь банальной фразы.

Ну как, скажите на милость, объяснить словами вот это жгучее желание, рвущееся наружу и нестерпимо обжигающее все внутри? А его рука на моей тревожила все сильнее. Я не знала, чего мне сейчас хочется: чтобы она вот лежала вечно, даря тепло и уверенность, чтобы Андрес ее убрал, принеся мне некоторое облегчение, или чтобы его рука… Да, вот этого я и хочу.

Я поставила чашку на стол и прикрыла его руку своей второй свободной.

– Открою тебе страшную тайну, – сказал Андрес, придвинувшись ко мне поближе. Так, что я опять ощутила его дыхание на своей щеке. – Твой чай совершенно не успокаивает, знаешь ли.

– Да, не успокаивает, – согласилась я.

Больше ничего глубокомысленного мне сказать не удалось, так как в следующее мгновение мой рот оказался занят поцелуем.

Именно таким, который мне грезился. Или даже лучше, потому что он был настоящим, а не выдуманным. Сдержанность моя куда-то пропала. Я сама подставляла лицо под его поцелуи и целовала, целовала с жадностью, которой никогда в себе не находила. Мне наконец удалось провести рукой по его груди, твердой, обжигающе горячей. К ней хотелось прижаться и забыть обо всем. Его рука нежным движением прошлась по моей груди, прикрытой лишь тонкой ночной сорочкой, но и она сейчас была лишней. Я подалась навстречу его ласкам, не желая ничего оставлять на потом. Пусть будет все как будет…

Но, увы, боги сегодня стояли на страже моей нравственности.

– А что это вы тут делаете? – раздался недоуменный голос Эдиты.

– Мы? Пьем успокаивающий чай, – почти невозмутимо ответил ей Андрес. – Мне кажется, там, в чайнике, еще осталось.

– Ой, мне это не поможет. – Она скривила лицо, будто собиралась заплакать, но так и не начала этого делать.