– Потому что Жар плохой!
– Небесный необходим, – нахмурился ночной.
– Сам ты непроходим…
– Кальмар, повежливей! – одёрнул его Наутилус.
Провидец хмуро оглядел собеседников, большого и маленького.
– Предвижу, что ещё пожалею об этом, – произнёс он неторопливо, – но придётся мне взять подготовку драконят судьбы на себя. Слишком долго они оставались без должного присмотра, надо ими заняться.
– В каком смысле? – забеспокоился Наутилус.
Он взглянул на Кальмара, по чешуе пробежали мурашки.
Надо было выбрать другого, мало ли морских кругом. Если Провидец «займётся» с ним по-своему… если с Кальмарчиком что-нибудь случится… от его матери спасения не будет – убьёт!
Ночной раздражённо щёлкнул хвостом.
– В том смысле, что я их забираю.
– Куда это? – С подозрением спросил зелёный малыш.
– Прилетим, узнаешь… и поменьше задавай вопросы, это полезно для здоровья. Просто делай, что скажут.
– Я-то пожалуйста, а вот с Жаром и Эфой точно наплачетесь… да и с Вещуньей, пожалуй.
– Стоп! – нахмурился Наутилус, стараясь запутать свои мысли, чтобы ночной их не прочитал. – Ты не можешь их забрать… разве что Вещунью, она ваша. Все остальные – драконята Когтей, так было проще достать яйца. Их никто не отпустит.
– Брюха отпустят, – вставил Кальмар, – его мамаше наплевать. Эти земляные…
– Тихо! – бросил Провидец.
Его узкие чёрные глаза в упор уставились на Наутилуса.
Тот испуганно потупился. Не думать, не думать, не думать!
Пасть ночного растянулась в презрительной ухмылке.
– Во имя трёх лун! Этот дракончик – твой сын!
Наутилус сжался, уставившись на свои лапы. Когда решили подготовить запасных драконят, Кальмарчик вылупился так кстати! Ну, не совсем в трёхлунную ночь, но почти, и теперь все Когти берегли его как зеницу ока – не меньше, чем сам Наутилус.
"
"– Ну конечно! – Крошка морской надулся, выпятив грудь. – Я вам не кто-нибудь там. Сын предводителя Когтей мира – в то же время дракончик судьбы! Ну и совпадение!
Он важно зашагал туда, где ждали остальные, совсем позабыв, чем обычно кончается его важничанье перед ними. Хорошо, если только опалённой мордой.
Наутилус проводил сына печальным взглядом.
