Конечно, никакого чародейского дара у неё не обнаружилось, да и хорошо. Уж больно неприятна доля дракоманта, если верить рассказам Анемоны, сестрицы Цунами из Морского королевства. С одной стороны, способность управлять любыми неживыми предметами, с другой – потеря собственной души.
Протиснувшись мимо земляного дракончика, Ореола решительно двинулась в глубь туннеля. Глин не отставал, держась вплотную."
"– Помнится, в свитках говорилось, что дракоманты не появлялись уже несколько поколений, – заметил он, почесав в затылке, – но как же тогда дочери королевы Коралл… и вот это? Наверное, я что-то не понял.
– Нет, в свитках так и было, но о дракомантах писали ночные, а они эту магию терпеть не могут, потому что она сильнее их собственной. Ночные не хотят, чтобы с ними кто-то соперничал, а потому могли и соврать.
– А могли просто не знать о морских принцессах, – добавил Глин, – и потом, дракоманты ведь скрывают свои способности, чтобы их не заставили воевать. – Он снова дохнул пламенем – до поворота осталось всего несколько шагов.
– И вообще, здесь вовсе не обязательно драконья магия… Может, это чудище ещё и не такое умеет.
Земляной дракончик промолчал, но Ореола почувствовала, как вздрогнули его крылья.
Дойдя до поворота, она вытянула шею и заглянула за угол.
Глин хотел снова дохнуть огнём, но это не понадобилось. Здесь брезжил тусклый свет, исходивший из-за нового поворота чуть дальше, на этот раз – налево.
Драконята крадучись двинулись вперёд. Поворот оказался последним. Вдали маячил выход, откуда били солнечные лучи, слишком яркие для сумрачной чащи дождевого леса.
Глин с Ореолой переглянулись.
– Не понимаю, – хмыкнула радужная. – И это всё? Я думала, тут идти и идти. Никаких чудищ, к тому же.
– Наверное, они дальше. – Земляной дракончик кивнул на полукруг дневного света впереди.
Они шли осторожно, внимательно глядя по сторонам, но каменные стены туннеля были гладкими, без всяких признаков скрытых ответвлений. Солнце всё больше слепило глаза.
У самой дыры Ореола остановилась и поморгала, привыкая к яркому свету.
Снаружи выход был наполовину завален песком. Раскидав его в стороны, она высунула голову наружу.
Солнце здесь обжигало. На верхушках деревьев в дождевом лесу или в отрогах Облачных гор оно ощущалось совсем иначе. Жар был сухим, как древние кости, он ложился на чешую тяжким грузом, высасывая всю влагу. И ни единого дуновения ветерка, который мог бы принести облегчение.
Мелкий горячий песок струился между когтей.
