А того, кто оказывал сопротивление оккупантам, либо убивали, либо отправляли в концлагерь. Давно уже велось истребление евреев, и мир еще не знал о его катастрофическом размахе.
Хуже всех приходилось чехам, поскольку над ними стоял теперь совершенно бесчеловечный правитель, Райнхард Гейдрих. Он носил титул государственного протектора, и более неуместного титула для такого человека, как он, невозможно было придумать. Ведь слово «протектор» означает «защитник», тогда как у Гейдриха напрочь отсутствовали человеческие чувства.
Еще в Германии он отличался неслыханной жестокостью, которая перешла всякие границы, когда он стал государственным протектором угнетенной страны.
На большом параде в Берлине, когда его назначили государственным протектором Чехословакии, присутствовали некоторые невидимые существа.
Там был Странник. Там были Тенгель Добрый и Суль, потому что они знали, что Тенгель Злой скрывается где-то в Берлине, оставаясь для них по-прежнему неуловимым. Странник время от времени проверял, не вернулся ли он на место своего прежнего успокоения в пещеры Постойны.
Нет, они чувствовали, что он находится здесь! Но они никак не могли понять, как ему удается быть совершенно незамеченным.
Невидимые для глаз окружающих, они стояли и наблюдали с любопытством, презрением и озабоченностью все эту показуху и самовосхваление гитлеровского рейха. Фюрер, как обычно, раздавал награды – ордена и медали, которые его сподвижники принимали с бесстыдной гордостью.
Суль, никогда не упускавшая случая позабавиться, решила проучить одного высокого, жирного офицера, у которого одна половина груди и большая часть второй половины были увешаны орденами. Офицера этого звали Геринг, и он просто сиял в свете всех своих наград.
– Нет, вы только посмотрите, ему сейчас повесят еще одну такую штуку! – сказала она своим спутникам. – Он ведь сейчас упадет от такой тяжести!
Сказав это, она дьявольски сверкнула глазами и пробормотала короткое заклинание.
– Суль, не надо! – сказал Тенгель Добрый.
– Пусть позабавится, – усмехнулся Странник.
Гитлер наклонился вперед, чтобы нацепить орден на гигантскую грудь Геринга – или, скорее, на живот, потому что вся грудь его была уже покрыта разноцветными звездами."
"Действие заклинания Суль превзошло все ожидания. Во-первых, булавка вкололась прямо в тело Геринга, и он не смог сдержать испуганного крика, резкого и пронзительного, как сопрано в операх Вагнера.
