Во-вторых… после того, как Гитлер, извинившись, приколол орден на нужное место и вытянул вперед руку для приветствия, Геринг тоже поднял руку, но приветствия у него не получилось, потому что корсет из орденов неумолимо тянул его вправо, пока он с грохотом не повалился на мраморный пол. Некоторое время он лежал так, уставясь на мрамор под самым своим носом, и размышляя о причинах такого позорного падения, но потом кое-как поднялся. И его новый орден уже не был таким тяжелым, каким показался ему в первый момент.
Присутствующие при этом многочисленные зрители с трудом сохраняли серьезный вид.
Тенгель Добрый тоже улыбнулся.
– Ну, хватит, Суль, – сказал он. Стиснув зубы, она спросила:
– Вы чувствуете то, что чувствую я? То, что Тенгель Злой находится здесь – рядом с нами?
– Да, – ответил Странник – Он знает о нашем присутствии и старается скрыться от нас. Мы можем ощущать его присутствие – но не более того.
– Я осмотрела все углы и закоулки, – сказала Суль. – Но его нигде нет.
– Придет день, и мы найдем его, – пообещал Странник. – Только бы не было слишком поздно!
– Почему он пребывает в бездействии? – спросил Тенгель Добрый.
– Это пока открытый вопрос, – ответил Странник.
Церемония закончилась, все разошлись.
Гейдрих отправился в Чехословакию, где чувствовал себя как рыба в воде. В этой угнетенной стране он разрушал все, что было ему не по вкусу. Сопротивление было подавлено самыми жестокими репрессиями, от которых пострадало много невинных людей; но куда хуже всякого кошмара были концлагеря, и никто из жителей страны не чувствовал себя в безопасности.
Многие считали его самим дьяволом.
А в Норвегии люди страдали от недоедания и вечного страха, никто не был уверен в завтрашнем дне. Страну раздавил тяжелый кулак, в жизни людей не осталось радостей, потому что никто не верил в будущее своих детей, люди страшно обносились, повсюду были изменники, любой мог перебежать и донести немцам на соседа, если тот чем-то ему не угодил.
А того, кто высказывал вслух свои мысли, немедленно хватали и увозили неизвестно куда.
Однако движение сопротивления набирало силу. Немцам приходилось вести борьбу против этого пассивного сопротивления: полицейские отказывались делать гитлеровские приветствия, те, кого выбирали членами Национального Собрания, просили об отставке…
Учителям вменялось в обязанность воспитывать детей в духе новых принципов Национального Собрания, но они этого не делали.
