Взлохмаченные, светлые и длинные волосы!
Девушка? Но почему?..
Ионатан рывком сел на постели. Проверил в панике, лежат ли на стуле его вещи, совершенно не понимая, как могла произойти эта ошибка. Он не мог никого вызвать к себе, поскольку здесь не было ни телефона, ни звонка, не мог выйти отсюда, хотя ему и выдали удобную пижаму. И эта бедная девушка…
И, прежде чем он успел, будучи еще сонным, найти подходящие слова, она пропищала по-немецки:
– Мне страшно!
– Не бойся, не бойся, – ответил он на ломанном немецком языке.
Я не причиню вам зла, произошла просто ошибка! Как они могли проявить такую небрежность?
– Ошибка? – удивленно произнесла она.
– Да, они по ошибке поместили нас в одну комнату. Отвернитесь, пожалуйста, я сейчас оденусь и позову кого-нибудь…
Она продолжала удивленно смотреть на него, не возражая. Вскочив с постели, Ионатан бросился к двери.
Дверь была заперта.
– У вас есть ключ? – спросил он.
– Конечно, нет, – сказала она, и села, закрывшись до самого подбородка одеялом.
Потом снова заплакала. – Ах, что же мне делать? Это мой последний шанс, и я так боюсь, а вы совсем не хотите и…
– Подождите, подождите, я ничего не понимаю, – сказал Ионатан. – Меня привезли сюда вчера вечером. Я не имею понятия, где нахожусь, что это за дом. Просыпаюсь, а тут девушка!
– Вы… ничего не знаете? Но почему же вы тогда оказались здесь?
– Понятия не имею.
– Вы не немец?
Ионатан торопливо забрался в постель и тоже натянул одеяло до самого подбородка, хотя это и казалось ему не совсем приличным.
– Нет, я норвежец, и мне никто ничего не говорил. Что это за дом?
– Но это же Лебенсборн* note 2!
– А что это такое? Название особняка?
– Нет, нет. Это название организации.
– Какой еще организации?
– Разве Вы ничего не знаете? Ведь все знают, что такое Лебенсборн. Гитлеровский…"
"Ионатан шикнул на нее. Лампа на потолке! Почему она горит всю ночь? Может быть, здесь тоже есть глазок, как и в кабинете врача?
Он огляделся по сторонам. Если они хотят обозревать обе кровати, глазок должен быть напротив окна…
Да!
– Черт побери! – прошептал Ионатан.
– За нами наблюдают.
Глаза ее еще больше округлились. Она была самой заурядной девушкой, если не считать длинных светлых волос и голубых глаз.
Сказав ей о глазке, он попросил ее не смотреть туда, но она автоматически уставилась в ту сторону. В комнате не нашлось ни одного гвоздя, ни одного колышка, чтобы заткнуть отверстие в стене. Чьи-то глаза неотрывно следили за ними.
