«Нет, не подходи, – хотелось сказать Ионатану. – А то они заберут и тебя. Ты же знаешь, они тебя не пощадят!»
Однако вопрос был теперь в том, пощадят ли они Ионатана. Было похоже, что нет.
– Как тебя зовут? – спросил человек с холодным лицом.
– Ионатан Вольден.
– Норвежец?
– Да.
Другой офицер тут же поправил его:"
"– Ты должен говорить: да, господин государственный протектор.
Ионатан повторил без всякого энтузиазма.
– Имя твоего отца?
– Ветле Вольден.
На тонких губах государственного протектора появилась презрительная усмешка.
Он не считал, что таким именем можно хвастаться.
Господа стали говорить о чем-то между собой. Потом начальник лагеря повернулся к Ионатану и сказал:
– По просьбе государственного протектора Гейдриха вы переводитесь в лагерь в Чехословакию.
– Но… почему? – вырвалось у Ионатана. Он был в полном недоумении.
Государственный протектор посмотрел ему прямо в глаза.
И тут Ионатан весь задрожал. И не потому, что от этого высокопоставленного господина веяло леденящим холодом.
В глазах этого офицера юноша увидел нечто такое, что наполнило его неописуемым страхом. Нечто …
Нет, он не мог дать этому название. Просто у него появилось ощущение крайней опасности. Опасности, касавшейся не только самого Ионатана, но и всех окружающих.
Он почувствовал, как тело его обмякло, еще немного, и он потерял бы сознание.
Шагнув вперед, Руне сказал:
– Господин государственный протектор, этот юноша серьезно болен, и я единственный, кто может вылечить его. Позвольте мне быть с ним!
«Нет Руне, нет! Разве ты не понимаешь, как это опасно?»
Гейдрих медленно перевел взгляд на Руне.
Глаза нациста превратились в узенькие щелки.
– Расстрелять его, – приказал он своим помощникам.
– Нет! – закричал Ионатан и заслонил собой Руне. Охранники оттащили его в сторону.
– Расстрелять этого урода! – завопил фальцетом Гейдрих.
– Нет! – снова закричал Ионатан.
Его грубо швырнули в кузов одного из грузовиков. И в тот же миг он услышал выстрел, прозвучавший поблизости, от которого у него чуть не лопнули барабанные перепонки.
Он в отчаянии пытался повернуть голову, но один из охранников обхватил его затылок и прижал к деревянным планкам.
Ионатану все же удалось увидеть на миг своего друга – в тот самый момент, когда его пронзила пуля. В этот миг в самом Ионатане что-то умерло.
Мягкий, преисполненный чувства юмора и любви ко всему живому юноша превратился в ненавидящее, безжалостное существо, обладающее огромной, леденящей силой.
