Но те, кто увозил его из лагеря, об этом не знали.
Ионатан был переведен в лагерь Марен. Это название немцы дали оккупированной чешской области. Он заметил, что охранники относятся к нему с удивлением и настороженностью. Было ясно, что они тоже не понимали, почему Гейдрих велел перевести его туда.
Этот лагерь был в десять раз хуже Заксенхаузена, снискавшего себе жестокую славу. Он находился на оккупированной территории. Все заключенные были враждебно настроены к оккупантам. Это был лагерь уничтожения населения.
Здесь открыто проводились казни. И в первую очередь страдали чешские евреи.
Для начала Ионатана заставляли делать мелкую работу для господ. Это продолжалось до приезда в лагерь Гейдриха.
Он целый час стоял у окна и наблюдал, как Ионатан сжигает мусор возле помещения для хранения одежды умерших. Пальцы Гейдриха медленно отбивали ритм похоронного марша на рукояти плети.
Его адъютант с удивлением смотрел на него.
Зачем понадобился этот парень? Неужели он вожделел к нему?
Наконец Гейдрих отвернулся от окна.
Адъютант немедленно вытянулся в струнку. Странные глаза были у протектора! Никогда он не обращал раньше внимания на то, что в глазах его был желтоватый блеск. Но блеск ли?.. Скорее всего, это был какой-то налет мертвечины, чего-то устрашающе древнего, восходящего к тем доисторическим временам, когда за право владения землей боролись только духи и демоны.
Что за абсурдная мысль! Просто в глазах государственного протектора отражалось пламя печей крематория, расположенного напротив.
Вот теперь глаза его снова стали нормальными.
– Позовите ко мне коменданта лагеря, – приказал Гейдрих.
Комендант явился. Это был прирожденный садист.
– Возьми этого парня к себе на месяц, – пронзительно-звонким голосом произнес Гейдрих. – И в течение этого месяца все вы должны по очереди пытать его самыми различными способами. Напрягите всю свою фантазию, придумайте самые мучительные и изощренные пытки! Пытки должны быть жестокими, но медленными.
Никакое наказание не может быть достаточным для таких, как он. Но пока он должен жить. Пытайте его так, чтобы он пожалел, что родился на свет, чтобы он, в конце концов лишился последних проблесков разума!
– Слушаюсь, господин государственный протектор! Этот парень плохо вел себя по отношению к вам?
– Плохо?
Взгляд Гейдриха снова стал странным, но несколько в другом плане. Забыв о присутствующих, он снова посмотрел на Ионатана.
