Скверный маркиз

Надо бы их перечитать и кое-что поправить… А может быть, написать что-нибудь еще, а потом все послать Уоткинсу и Руфусу в надежде на их одобрение? Они же выразили желание познакомиться с ее новыми произведениями, и она предложит им одно из тех, что уже забрезжили в ее сознании.

Орелия разложила бумаги, подумала…

И внезапно к ней пришли нужные слова, и она, торопясь и пропуская буквы, быстро записала их, не отрываясь ни на минуту, словно кто-то ей диктовал эти неровные строчки, — так полно и законченно они вылились из-под ее пера, а затем внизу, под этими четырьмя строчками, она поставила дату.

Как все творческие люди, работая, она забыла о времени, месте и обо всем постороннем, так что, когда в дверь постучали, повинуясь безотчетному импульсу, она машинально сказала: «Войдите!»

— Вам прислали цветы, мисс, — раздался голос.

— Оставьте их у порога… — снова машинально попросила она.

Дверь закрылась, и Орелия стала перечитывать только что написанное стихотворение. Но тут кто-то снова — и довольно насмешливо — заговорил за ее сниной:

— Ваш новый поклонник, Орелия, безусловно, любит цветисто выражать свои чувства…

Орелия негромко вскрикнула и поднялась.

— Вы как будто очень удивились тому, что это я, — тоном упрека констатировал маркиз.

— Нет… милорд… то есть… да! Мне казалось, что вас нет дома.

— Кэролайн предпочла заняться другими делами, а не тратить время в моем обществе, и я пришел спросить, не хотите ли вы покататься со мной, однако вижу, вы чем-то премного заняты.

— Вы очень… добры, ваше сиятельство, но я… кое-что пишу…

— Любовное послание? И что, этот ваш другой джентльмен столь же экстравагантен с его восторженными признаниями, как тот, что изъявляет свои чувства с помощью цветочных букетов?

— Нет, милорд, это не письмо… послу, если вы на него намекаете.

— Тогда кто же он, кого вы удостоили своими доверительными признаниями?

— Никто… и это вообще… не письмо.

Маркиз вошел и медленно приблизился к месту, где стояла Орелия, пытаясь загородить собой стол с исписанным листочком на нем.

— Разве это не письмо вашему самому последнему и наиболее пылкому поклоннику?

— Тогда откуда такое желание сохранить переписку в секрете?

— Да это… так, это личное, но не то…

И ее голос прервался. Она покраснела и отвела взгляд в сторону.