Скверный маркиз

— Тогда что вы от меня прячете? — В его голосе прозвучала пугающая жесткость.

— Но я… не прячу, — робко возразила Орелия, — я не хочу только… чтобы вы это увидели.

— А есть разница? И почему же вы подумали, что я обязательно захочу это увидеть?

А вот на это она уже ничего не могла ответить ему. Какая возникла неловкая ситуация! И все потому, что она так подозрительно быстро у него на глазах перевернула листок и прижала его к столу, словно чего-то боялась.

Если бы она спокойно обернулась на его приход и просто отошла от стола, он ничего бы не заподозрил!

— Так что же такое там значится, на этом листке, чего мне знать не положено?

— Да… ничего такого… но вам не положено и допытываться у меня об этом…

— Нет, положено! Я имею право, вы сами мне его дали, пообещав, что будете мне доверять и что больше никогда не поставите себя в опасное положение и, более того, всегда будете говорить мне правду.

Вот я и поймал вас, Орелия: вы нарушили оба ваши обещания!

— Нет, нет. Все это не имеет к вам… отношения, милорд! — в отчаянии почти вскричала Орелия. — Клянусь, что это… нечто совершенно другое, но о чем я никому ничего не могу сказать!

— Я вам не верю, — был ей суровый ответ.

Орелия удивленно взглянула на маркиза. Он смотрел на нее гневно и недоверчиво, однако было еще что-то в его взгляде, чему она не находила названия.

Она поняла только, что он опять глубоко уязвлен, и снова маркиз показался ей грозным, властным великаном, противостоять которому было бы тщетно.

— Пожалуйста, ну, пожалуйста, поймите, что… я не могу показать вам это!..

— Не могу и объяснить… просто не могу!

— Даже если я буду на этом настаивать?

— Вы не можете… не должны!

— Потому что вам стыдно стало; потому что выражение вашего лица, когда я вошел, выдало вас; потому что вы меня обманываете! Но я не позволю вам так поступать со мной, Орелия, и намерен прочесть то, что вы от меня прячете!

И маркиз взял листок со стола.

Орелия только беспомощно всплеснула руками — сопротивление было бесполезно. Что-то неразборчиво пробормотав, она подбежала к окну и уставилась, ничего не видя, на сияющий под солнечными лучами пейзаж.