Скверный маркиз

Очень хорошо, но тогда позволь мне сказать тебе, что я люблю тебя бесконечно и до умопомрачения! Я не могу оставить тебя, сознавая, что лишь однажды поцеловал тебя и только раз, несколько минут назад, обнимал… Неужели ты не понимаешь, что больше райского блаженства я хотел бы всегда целовать тебя, ведь ты создана для поцелуев, и чтобы твои губы мне отвечали, чтобы я мог целовать твои глаза, щеки, шею?.. И затем, когда я почувствовал бы, что ты тоже взволнована, я бы стал целовать тебя всю-всю, начиная с твоей прелестной головки до пальчиков твоих маленьких ножек! Вот чего я хочу, Орелия, и думаю, что в глубине души ты хочешь того же самого!

Он замолчал, и теперь Орелия взглянула на маркиза.

В его глазах полыхал огонь, и она вздрогнула от охватившего ее незнакомого, странного ощущения.

— Я тебя хочу, — хрипло сказал маркиз, — я желаю тебя нестерпимо, Орелия. Я не могу тебя оставить. Поедем со мной!

Она поднесла руки к груди, словно пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Губы ее вздрогнули, будто уже чувствовали его жгучие поцелуи, а в широко раскрытых глазах блеснул огонек — как отражение пламени, охватившего маркиза.

Так они сидели, глядя друг на друга, и Орелии казалось, что она слилась с ним воедино и всецело подчинилась его требовательным желаниям.

— Ты поедешь со мной? — спросил маркиз таким дрожащим голосом, что она едва узнала его.

— Пожалуйста… пожалуйста, не заставляй меня отвечать. Я больше не в состоянии… думать! Я могу только чувствовать, как глубоко, как умопомрачительно я тебя люблю.

Перед тобой я не могу быть сильной и добродетельной… я слаба и не знаю, что хорошо, а что… дурно! Знаю только, что люблю, и это для меня — самое главное в мире! — На мгновение она замолчала, ее душили слезы. — Я ничего не могу ответить тебе, не знаю, каков должен быть ответ! Я только хочу быть с тобой, и чтобы ты был со мной счастлив… и поэтому ты решай за нас обоих! Ты сам должен решить, как будет лучше для тебя… и для меня!

Голос ее замер, но потом, почти трагически, она добавила:

— Я больше не могу сопротивляться зову… наших сердец!

— Неужели ты просишь, любимая, защиты против себя самой? — недоверчиво спросил маркиз.

— Я не знаю, о чем прошу, — пролепетала Орелия, — но я хочу поступать так… как ты мне скажешь!

Долго-долго маркиз смотрел на нее, затем встал так внезапно и порывисто, что стул, на котором он сидел, с грохотом упал на пол.

— Поехали, — сказал он громко и хрипло, — я отвезу тебя обратно в Лондон.

Ехали они молча.