Скверный маркиз

Она чувствовала только, какое это трепетное блаженство, волшебство, всепоглощающая, всеобъемлющая, не изведанная до сей поры радость — быть рядом с любимым! А после они перешли в другую комнату, где на овальном столике их ждали белоснежные цветы в низкой вазе и был сервирован свадебный ужин.

— А знаешь, мы едим вместе уже не впервые… — улыбнулся маркиз.

Они не замечали, что ели, а когда слуги ушли, они еще долго вели беседу.

Казалось, им так много надо поведать друг другу, столь о многом еще рассказать и узнать: ему — о ней, ей — о нем, что только бой каминных часов напомнил о времени.

Было уже очень поздно. Она затихла и, посмотрев на маркиза, на своего мужа, безошибочно поняла, о чем он сейчас безмолвно просит ее. Она поднялась, и они постояли, глядя друг другу в глаза. Он к ней не прикоснулся, но она сама пошла к лестнице и стала подниматься в спальню.

Там ее ожидали горничные. Они сняли с нее платье и тиару и расчесали ей волосы, а потом задули свечи, оставив только по одной с каждой стороны кровати, и удалились.

Комната погрузилась в зыбкую полутьму, но по стенам бродили тени, и Орелия подумала, что это, наверное, тени прошлой любви, любви всех прежних новобрачных, тех, других женщин, входивших в этот дворец, чтобы сделать его домом для себя, своих мужей и будущих детей.

И она опустилась на колени возле кровати, чтобы вознести молитвы, а когда снова открыла глаза, то увидела стоящего у входа маркиза: она не слышала, как он вошел. Она разглядела на нем длинный, расшитый узорами халат с высоким бархатным воротником. Радостно вскрикнув, она подбежала к нему, совсем забыв, что на ней только пеньюар из тонкого прозрачного шифона.

Она бросилась в объятия мужа — сердце ее стучало в груди от незнакомой радости и ожидания совсем другой — новой — жизни.

— О, Дариус! — выдохнула она едва слышно.

Он не поцеловал ее, но посмотрел ей в глаза со странным — новым для него — выражением.

— Ты молилась сейчас? — спросил он тихо.