Сквозь огонь

Хузарин пристрастился к этой нурманской игре главным образом потому, что, в отличие от фигур-шахмат, здесь важен был не только расчет, но и удача. Дальность хода определял бросок костей. А иногда и саму возможность хода. Как договоришься. Но и расчет тоже был важен. В отличие от игры в кости, тафл, или хнефатафл, если пользоваться полным именованием, опирался не только на удачу, но еще и на стратегические навыки игроков.

Машег играл за атакующих. Как и предпочитал. Атакующих было больше, нападали они с разных сторон и вообще могли себе позволить более активную жизненную позицию.

Дерруд играл за конунга. Он тоже предпочел бы нападать, но так уж выпал жребий.

Момент был ответственный. Убийца только что вывел конунга из гарда, где его взять было в полтора раза труднее, чем на общей территории. Сложнее только на троне, но в большом тафле долго отсиживаться на троне нельзя. Противник выстроит «стены щитов», заблокирует углы-выходы, зажмет в гарде, и конец котенку.

Позиция Машега была в целом сильнее, однако Дерруд ухитрился получить преимущество в одном из направлений, и теперь его конунг с половиной уцелевших хускарлов короткими перебежками рвался к цели, где вторая половина фигур Убийцы, перемещенная туда после серии удачных бросков, уже зачистила пару атакующих «топоров», прижав их к запретной угловой клетке.

Машег тоже не щелкал клювом. Изо всех сил рвался к опасной диагонали. Но ему категорически не везло. Кости выдавали обидную мелочь. Три, четыре, снова три.

Конунг скользнул к границе поля, чтобы следующим ходом преодолеть оставшиеся клетки.

Дерруд уже праздновал победу и комментировал невезение противника обидными репликами. Чем, видимо, и спугнул переметчивую даму-удачу. Машег выбросил десять. Его фланговый «топор» скользнул на максимальную дистанцию и ловко прижал к краю Деррудова ведущего «хускарла». Рядом с конунгом образовалась опасная брешь. Путь к заветному выходу оказался перекрыт. Но локальный перевес в численности был по-прежнему у Дерруда. Конунг ушел левее, под прикрытие оставшихся защитников. Машег опять выбросил смешные три, не дотянув ровно одну позицию до нужной клетки. Дерруд хохотнул, бросил кости (выпало шесть, но конунгу хватило бы и двух) и снова оказался в одном ходе от победы.

Машег сжал кости в кулаке, потряс, подул, пробормотал что-то по-древнееврейски и метнул кости.

Ринувшийся через всю доску, на одиннадцать клеток, «топор» отрезал конунга от спасительного выхода. Отчаянный ход. В трех клетках Деррудов «хускарл».