Как только мы вошли, она поставила его на пол и удивленно огляделась. Внутри, как и снаружи, все было белым. Задняя часть дома, выходящая на пляж, была почти полностью сделана из стеклянных окон, открывающих вид на дюны и океан. Трава маррама склонялась под напором природы, и темные облака низко висели над водой. Даже в такие бурные дни, как этот, белая мебель освещала дом без электричества.
Джулия бросилась к окну и выглянула наружу. Ее взгляд скользнул влево, где на ветру мягко покачивались качели. Крыльцо защищало его от дождя.
Она потянулась к ручке.
Я поставил сумку с собакой и отнес Симону к ее белой колыбели. Она все еще крепко спала.
— Слишком штормит. Мы можем выйти на улицу завтра.
Джулия надула губки, выглядя как подросток, которым я пытался притвориться она не была. Иногда мне удавалось забыть, особенно когда она занималась детьми и лежала в постели, но я не всегда добивался успеха.
Даниэле стоял рядом с ней. Она протянула ему руку, и он взял ее. Я замер, мое сердце сжалось чуть сильнее.
С улыбкой она подвела его к сумке и выпустила собаку. Она медленно выползла наружу, оглядываясь по сторонам.
— Если она помочится на белые ковры, то будет спать на улице.
Джулия закатила глаза, словно решила, что я шучу.
Собака начала все обнюхивать. По крайней мере, она больше не нападала на мои брюки.
Даниэле последовал за собакой, как за потерявшимся щенком.
— Принесу наш багаж, — сказал я, прежде чем снова выйти на холод. Когда я вернулся с двумя нашими сумками, Джулия стояла в открытом холодильнике.
Я отнес вещи в нашу спальню в конце коридора, а потом присоединился к Джулии на кухне.
— Я велел своей экономке заполнить холодильник.
— У тебя есть экономка для пляжного домика?
— У Мии и моих родителей дома на одном пляже. Обо всех трех заботится экономка.
— Что насчет Иларии?
— Слишком далеко.
Джулия кивнула.
— Так… ты умеешь готовить?
Я приподнял бровь.
— Конечно, нет.
— Конечно, нет, — тихо ответила Джулия, заглядывая в холодильник, словно это была ее смерть.
— Тогда думаю, я просто должна испытать свою удачу.
Я наблюдал, как она кладёт овощи, рис и курицу на столешницу.
— Ты любишь азиатскую кухню?
Я прислонился к стойке, скрестив руки на груди.
— В зависимости от.
— А острое?
Мой рот дернулся. Джулия бросила на меня возмущенный взгляд, прежде чем ее взгляд метнулся к Даниэле, который сидел на корточках перед окном, а собака рядом с ним.
Я двинулся к ней, касаясь ее бедер.
— Я справлюсь с ожогом, не волнуйся.
